Книга Призраки старого кладбища, страница 16 – Дария Каравацкая, Эл Моргот, Ася Василевская, и др.

— Слышал, я Тихон Степанович, что есть в вашем местечке легенда о ребенке, найденном в склепе. Может, знаете такую? – в его взгляде мелькнуло что-то странное, от чего тогда, в хмельном настрое, я сразу отмахнулся.

— Да какая ж это легенда? Случилось такое на самом деле.

— Очень хотелось бы послушать эту историю.

— Эх! Ну что же, расскажу, что знаю, – шумно выдохнул я и начал рассказ: – Недалеко от Дудичей, на берегу Птичи, есть старое кладбище. Оно там со времен Рюриковичей, а может и того раньше. Говорят, там еще предков наших некрещеных хоронили в курганах. Старое кладбище, да большое. Есть там несколько склепов. Давно, еще паны тутейшие^[14] строили. Так вот, шел как-то мимо кладбища на рассвете рыбак, и слышит то ли крик, то ли плач со стороны кладбища. Подумал, что теленок со двора сбежал и потерялся. Пошел на звук, а он все громче. Стало ему страшно одному на кладбище, он домой: за братом. Вернулся с братом, теперь оба плач слышат. Взяли собаку, ружье, пошли искать. Ходили, ходили, да к склепу и вышли. А собака-то как начнет лаять! Подошла к двери, скребется и лает. Страшно стало мужикам, волосы дыбом, но решили они дверь вскрыть. А в замок-то здоровущий железный прут вбит! Пошли за ломом. Уже и рассвело. В ближайшем доме лом попросили, заодно и разболтали, что на кладбище услышали. Вернулись уже с женами, соседями, с ружьями да с приладами^[15] для вскрытия двери. А плача и не слыхать. Соседи давай смеяться: «Видать вы, братцы, перепили. Наверное, бесы вас попутали». И тут слышат – снова детский плач из склепа доносится.

— Да не тяните! Что же там было в склепе? – перебил мой гость.

И я продолжил:

— Вскрыли они дверь и увидели: на пустой скамье для гроба лежит женщина, а на груди у ней дите новорожденное плачет. А когда свечу зажгли, так и рты пооткрывали от ужаса. Мать-то мертвая, вся в крови. Далеко до врача ехать было, поэтому позвали повитуху здешнюю, она о младенце и позаботилась. Да только тщетно. Помер ребенок. Подхоронили его к матери.

— Да уж. Вот это история… – потирая рукой подбородок и рассеянно глядя на стол, проговорил Ян Быстрицкий. – Интересно, конечно. А может, знаете кого-то из тех, кто там был? В одном местечке живете, как-никак.

— Да уж не знаю… Я тогда совсем молодой был, только на Ганне женился – это, значит, лет двадцать назад было. Ох! Вся округа гудела. Каждый двор обсуждал эту историю. И полиция приезжала тогда… – начал вспоминать я. Ну и вспомнил:

— А повитуха-то жива!

Быстрицкий внимательно посмотрел на меня. Я рассмеялся:

— Да, жива Аксинья, жива. Хотя ей уж сто лет, поди. Не повитушничает уже давно. Выживает на своем хозяйстве. А когда неурожай, то помогают ей добрые люди. Много детей спасла, да и баб. Хорошая повитуха была. Да только не все ее жалуют. Говорят, помогала она девкам от беременности избавиться. Ну, что с народа взять – всегда болтают и болтать будут. Кто-то ее и ведьмой кличет.

— А где она живет?

— Так возле леса, у притока реки. От нас в получасе езды верхом.

— Очень интересно. Съезжу, пожалуй, завтра к ней и расспрошу. Утром объясните подробнее, где ее дом найти?

— Да куда там! Не найти, не проехать вам! Там река разлилась, поди – болота, трясина. На коне не проехать. Нужно в обход.

— Проводите меня? Не бесплатно, конечно!