Книга Призраки старого кладбища, страница 102 – Дария Каравацкая, Эл Моргот, Ася Василевская, и др.

— Почему ты видишь меня?

— Почему я вижу – кого? – по-глупому, вопросом на вопрос, ответил я. – Смерть?

Я готов был уже продолжить перечислять варианты, уверенный, что она не ответит. Но она, словно в награду за мои долгие поиски, заговорила.

— Таких, как я, называют по-разному. Марена, валькирия, Бабаяга, Мамаша Бриджит…

Я перебил ее:

— А вы?

— Мария.

Ничего из сказанного ей не дало ответов. Ни на ее вопрос, ни на мой.

— Были другие? Те, кто видел вас раньше?

Она покачала головой.

— А вы сами кого-нибудь видели, до… – я запнулся, ведь слово «смерти» не подходило, – до того, как стали такой?

В этот раз она не шевельнулась, но ответила:

— Однажды. – И, опережая мой вопрос, продолжила: – Она не говорила со мной. Поцеловала его, потушила искру и ушла навсегда.

Мы вновь замолчали. Она, поняв, что я не знаю ответа на ее вопрос, потеряла интерес и ко мне, и, казалось, к этому миру вовсе.

Я же пришел сюда, чтобы все закончить. И сколько бы вопросов ни занимали мой разум раньше – есть ли другие такие, как она? можно ли писать письма оттуда, куда она их отправляет? видела ли она тебя? – ни один из них теперь не был важен.

— Это ваше. – Я достал письма и протянул их ей. И тогда она обратила на меня внимание. – Их находили, забирали. Поэтому они не дошли.

Она покачала головой, но письма все-таки взяла. Полистала, оставаясь абсолютно безучастной.

Но когда я уже поднялся, чтобы уйти, выдохнула слова:

— Они никогда не доходят. А может, он их не читает.

— Вы ошибаетесь. – Я обернулся. – Это не его любовь сделала вас бессмертной – ваша. – Казалось, что мои слова звучат как обвинения, но замолчать я уже не мог: – Все эти годы это вы продолжаете любить его, не отпуская из своей памяти ни на секунду. Вы бы уже ушли, если бы действительно этого хотели.

Она посмотрела на меня. Так посмотрела! Лед в ее бледно-голубых глазах треснул, посыпался на щеки мелкими колкими слезами. А когда я уже был готов извиниться – был готов сказать, что не прав, дурак! – она мне улыбнулась.

Легко и радостно. И я почувствовал искристый мороз ее смеха.

— Ты знаешь, как это делать, – только и сказала она на прощание. – Спасибо.

* * *

Пока мы беседовали, день пошел на убыль, и к воротам кладбища я пробирался уже в темноте. Охранник – вроде бы даже тот самый, что переписывал мои паспортные данные, – как раз закрывал ворота.

— Подождите! – крикнул я ему, подбегая, но он не подождал.

С железным лязгом закрылись створки, заскрипел замок.

— Извините, я задержался.

Он, будто бы в наказание, проигнорировал меня.

— Выпустите, пожалуйста, – еще раз попросил я.

Но он меня уже не видел.

ПИСЬМО ПОСЛЕДНЕЕ

Калi памiрае каханне… Але каханне не памiрае^[61].

Когда я вернулся к безымянной могиле, она все так же сидела на лавочке, белая и холодная, как и несколько минут назад. Но даже не видя ее лица, я почувствовал, что все изменилось. Тень улыбки еще лежала на ее губах, но лицо ее было расслабленным и спокойным, а глаза пустыми. Я закрыл их.

Я похоронил ее в одиночестве, ведь не осталось никого, кто мог бы оплакать ее.

«Ты знаешь, как это делать».

Она была холодна, когда я поцеловал ее. Но искра – последняя искра ее жизни – обожгла мне губы и забилась где-то в душе.

Она любила два века. И теперь я не мог не думать, как легко она отпустила его! И не мог не бояться, что когда-то смогу так отпустить и тебя. Когда-нибудь, но не сегодня. Сегодня я положил к ней в ноги это письмо. Я знаю, что они никогда не доходят, но обещаю: будут и другие, любовь моя.

Мой век начался.

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Ольга Мигутина

Литературный редактор Наталия Колмакова

Креативный директор Яна Паламарчук

Иллюстрация на обложке и авантитуле Максим Митенков

Оформление блока Ольга Неходова

Леттеринг Вера Голосова

Корректоры Юлия Ворошилова, Дарья Журавлёва

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru