Книга Призраки старого кладбища, страница 14 – Дария Каравацкая, Эл Моргот, Ася Василевская, и др.

«Ну что ж, – подумал Альберт Петрович, обводя взглядом сияющее чистотой кладбище. – Пусть себе влюбляются. Лишь бы субботники не прекращались, да и чтения». Глядишь, еще чуть-чуть – и некрополь станет не просто самым ухоженным, а самым оживленным культурным уголком Минска. И тогда победа в новых «Некропольских играх» перерастет из мечты в закономерность. Он поправил пиджак и пошел дальше, по дорожкам, которые вели его к заслуженному, выстраданному триумфу. А позади от старого камня медленно расходились литераторы, унося с собой в весенний вечер искры только что рожденного и такого живого свидания.

Альберт дождался, когда аллеи окончательно опустеют, и медленно подошел к кенотафу^[5] Хутко-Знички. Стекла фонарей уже мигали, зажигаясь в сизых сумерках. У полированного гранита камня, поверх дат «1843–1872», лежал свежий, чуть помятый стебелек с россыпью белых цветков – ландыш. И стоило смотрителю это заметить, как с ним приключилось нечто странное. Исчезли звуки. Он не слышал скрипа уставших сучьев, карканья воронов, даже гул трамвая за оградой исчез. Буквально через секунду звуки вернулись, но внутри осталось ощущение: в упорядоченную тишину его владений, которую он так лелеял, только что навсегда влилось и растворилось еще одно, последнее эхо. Эхо томительного ожидания забвения, которое наконец прекратилось.

Кто положил цветок – он или она – не так важно. Важно, что игра в призрака, эта дурацкая, опасная, гениальная инсценировка, завершилась. Закончилась не скандалом, не разоблачением, а вот этим живым цветком на холодном камне. Некропольский титул еще предстояло вернуть. Но, глядя на этот хрупкий знак, Альберт Петрович с удивлением понял, что выиграл что-то даже сейчас. Он выиграл право наблюдать, как в строгие рамки вечного покоя вписывается новый, неучтенный чертеж – странный, иррациональный и оттого бесконечно живой. И в этом чертеже для него, старого инженера, находилось почетное тихое место.

Склепы и усыпальницы Беларуси – это уникальные архитектурные памятники XVIII–XIX-го веков, которые являются не только последним местом упокоения представителей шляхетских и знатных родов, но и хранителями белорусской истории и древних легенд. Как правило, склепы и усыпальницы размещали в криптах храмов, в фамильных часовнях и на кладбищах. Несмотря на то, что этот метод захоронения относился к католической традиции, такие строения могли располагаться на вершине древних языческих курганов или на смешанных кладбищах с разными конфессиями.

Посвящается моей бабушке Нине

ГЛАВА 1

В тот осенний вечер была до жути мерзкая погода: дождь лил как из ведра, ветер завывал, задувая под крышу, в щели между бревен и даже в плотно закрытые ставни. Из-за непрекращающегося уже несколько дней ливня сырость от каменного фундамента и пола проникала в помещение. В такую погоду я был особенно рад большой грубке^[6] посреди шинка^[7], которую так славно выложил мой дед. Надеясь, что ночью не замучает ломота в костях, я медленно протирал влажные куфели^[8]. Тепло от огня приятно грело мой бок, а тепло от недавно выпитого пива растекалось по телу. В корчме было пусто. Скорее всего, гостей, как и дохода, в ближайшие дни не предвидится.

Корчма наша стоит на большом тракте, близ Дудичией, по реке Птич. Заезжают к нам, укрываясь от плохой погоды, или не успевая доехать до Минска или Руденска дотемна. В общем-то, жаловаться грех, на жизнь хватает. Даже сыновей в школу отправить смогли.