Книга Болевой порог, страница 77 – Ольга Вечная

И хрустит сухариком.

Захар

Эксперимент 6. Невосприимчивые к боли окружают себя такими же друзьями

И наоборот.

Пока неясно, с чем связаны результаты исследования. Стремлением выбирать себе подобных? Подстройкой собственного болевого порога под чувствительность близких?

Во втором случае открывается непаханое поле для экспериментов и крылатых фраз под татуировки - «поменяй окружение и изменись сам»!

В первом же - считывается логика. Мы склонны объединяться по каким-то общим признакам, но кто бы мог подумать, что восприимчивость к боли - один из них?

Я размышляю об этом, пока домываю окно в спальне новой квартиры. Мог бы нанять клининг, но хочется размяться и сделать что-то полезное собственными руками. Кроме того, мне нравится чистота, обычно я уделяю ей много времени.

Сломанные ребра вкупе с раной на спине, которая то и дело кровоточит, надолго закрыли дорогу в спортзал, а хоть какую-то активность организовать себе хочется.

Как врач, я прекрасно понимаю, что убираться сейчас - идея идиотская. Как пациент, традиционно кладу на мнение врача.

Постоянно, кстати, забываю об этой неудачной ране. Это же надо, какое неприятное стечение обстоятельств: помимо прочего получить удар какой-то тяжелой дрянью, летающей по салону в момент столкновения. Могло быть и в голову.

Так вот, я настолько привык к фоновой боли, что постоянно забываю о порезе, совершаю резкое движение руками, и тот кровоточит. Уже дважды ездил перешиваться.

Когда телефон звонит, я молю: только бы по работе. Вот до чего доводит общение с родственниками - прорванной трубе я обрадовался бы сильнее.

Оксана не умеет держать язык за зубами, кроме того, она обожает быть в центре внимания. Поэтому за последнюю неделю мне позвонило больше людей, чем за предыдущие пять лет. Каждый из них захотел сообщить мне лично, что он все помнит и занимает мою сторону.

Мама звонит вообще каждый день, хотя обычно наш график общения ограничивается созвоном раз в неделю.

— Мам, привет, как погода в Марокко? - сразу задаю тон беседе.

— Привет, Захар. Погода как обычно - жара! Поэтому вечером мы выезжаем из раскаленного Марракеша в Касабланку, там хотя бы бриз... Но я раскусила твой план и не позволю свести важную тему к обсуждению погоды. Как ты, мой хороший?

— Нормально. Правда нормально. Окна мою.

— Значит, тебе получше?

— Намного. Я тебе сразу сказал, что Оксана преувеличила масштаб трагедии. Попал в небольшую аварию, просто не повезло, на четвертый день я уже принимал пациентов.

— Тетя Таня сказала, выглядел ты плохо, а она лгать не станет.

Станет.

Ну и Оксана включила камеру, когда созвонилась с мамой, забирая меня из больницы. Та наделала скринов. Почему всем так хочется иметь фотографию, на которой я не вышел?

— Это из-за мигрени. Ты же знаешь, что угодно может стать триггером, и, конечно, мой тройничный нерв не упустил такую возможность. Приступ закончился, сейчас все в порядке. Расскажи, на чем вы поедете?

— Поедем как обычно, дядя Майкл отвезет.

Майкл - муж одной из подруг мамы.

— Но я посматриваю билеты в Питер. Что-то неспокойно мне, хочу тебя увидеть.

— Я сам справился с окнами, мам. Все правда нормально. Ты можешь прилететь в любой момент, но, скорее всего, я не смогу уделить тебе много времени, потому что работаю каждый день. Давай запланируем твой приезд, когда я запущу клинику. Посмотришь сразу, как вышло.