Книга Хулиганка для нага, страница 128 – Алиша Михайлова

А потом его ладонь легла между моих ног.

Горячая. Тяжёлая. Требовательная. Даже через тонкую преграду кружева я почувствовала жар. Он не двигался. Просто держал ладонь там, где всё пульсировало, где каждая клеточка кричала, умоляя о большем. Ткань намокла мгновенно, и я знала, что он это чувствует. Знала по тому, как расширились его зрачки, почти поглотив радужку, как сбилось дыхание — впервые не только у меня. Его хвост за моей спиной напрягся, чешуя пошла волной, и я услышала тихий, сухой шорох.

— А ты уверена, — голос Сайхана опустился до шёпота, интимного, обволакивающего. — Что жертва здесь ты?

— Ну не ты же, — выдохнула я, чувствуя, как его палец начинает двигаться. Едва заметно, крошечные круги поверх влажного кружева. Ткань вжималась в самую чувствительную точку, и перед глазами поплыли золотистые точки, мешая сосредоточиться на чём-то, кроме этого сводящего с ума прикосновения.

— Уверена? — повторил он почти ласково.

И сдвинул кружево в сторону.

Его палец скользнул по обнажённой, влажной плоти — горячий, чужой, невыносимо точный. Горло сжало спазмом — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Больше не было преграды. Никакой. Только его кожа на моей, только это скользящее, дразнящее касание, от которого внутри всё сжималось в тугую пружину.Он обвёл чувствительный бугорок — изучающе, будто запоминая каждую мою реакцию, — и с моих губ сорвался сдавленный стон. Ногти царапнули ткань кафтана, оставляя зацепки на серебряной вышивке.— Я… не…Слова рассыпались, потому что он не останавливался. Кругами. С убийственной точностью, от которой ноги сами раздвигались шире, а бёдра качнулись навстречу, умоляя о большем. Я чувствовала, как мышцы на внутренней стороне бёдер напряглись, как по телу пробежала мелкая дрожь — предвестница той самой сладкой судороги, что уже скручивалась внизу живота.

Сайхан наклонился к моему уху, и его дыхание обожгло кожу. Горячее, прерывистое, с едва уловимой ноткой мяты. Полумрак шатра давил на глаза, в ушах шумела кровь, а где-то снаружи, за плотными шторами, кричали торговцы и звенели колокольчики — чужая, далёкая жизнь, которая сейчас казалась ненастоящей, почти нереальной, как сон.

— Вот видишь... — прошептал он, и в голосе звенела та самая ленивая насмешка, только теперь с хрипотцой, от которой всё внутри переворачивалось, сжималось, пульсировало. — И кто из нас теперь жертва?

Я распахнула глаза. Его лицо было в опасной близости — я видела, как бьётся жилка на его виске, как по скуле скатывается капля пота, медленно, тяжело, словно нехотя. Видела, как подрагивают его ресницы, как приоткрыты губы — сухие, горячие, с лёгким привкусом сандала, который я уже знала наизусть.

— Ты... — выдохнула я, понимая, что проще сдать ему на милость, чем продолжать эту пытку.

— Умница, — шепнул он мне в шею, и его язык прошелся вниз по жилке — горячо, влажно, до дрожи в коленях. Я почувствовала, как по коже побежали мурашки, как напряглись соски под тканью платья.— А теперь скажи это ещё раз. Громче.

— Ты...

Его хвост обвил мою талию, притягивая ближе, заставляя приподняться, ровно настолько, чтобы его пальцы вошли в меня до конца. Одним сильным, плавным движением. Глубоко. Заполняя собой.Я вскрикнула, выгибаясь дугой, и мир взорвался. Звёзды, искры, осколки света — всё смешалось в один ослепительный вихрь. Его ладони сжали мои бёдра, вжимая в его грудь, и я почувствовала, как под моими пальцами бешено колотится его сердце, в такт моему собственному.Он начал двигаться — глубоко, размеренно, с той самой змеиной плавностью, которая сводила с ума. Каждый толчок отдавался новой вспышкой удовольствия, растекающейся от низа живота к самым кончикам пальцев.