Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 1 – Аглая Северская

Марина нашла переписку в субботу, в половине одиннадцатого утра, когда Игорь был в душе.

Телефон лежал на прикроватной тумбочке экраном вверх. Он всегда клал его экраном вниз. Все пятнадцать лет — экраном вниз, плотно, как будто даже случайный взгляд был для него угрозой. А тут забыл. Или перестал осторожничать, потому что давно решил, что она не смотрит.

Она и не смотрела бы.

Но экран загорелся сам — пришло сообщение, и она увидела имя раньше, чем успела отвернуться.

Лерочка.

Марина стояла посреди спальни в халате, с чашкой кофе в руке. Кофе был горячий — обжигал ладонь через керамику. Она зафиксировала это ощущение и почему-то не могла двинуться с места. Пока чашка горячая, всё ещё можно не читать. Пока она стоит вот так, посреди их спальни с бежевыми шторами, которые выбирала три года назад в каталоге итальянских тканей, ничего ещё не началось.

Экран погас.

Через секунду загорелся снова.

Лерочка: ты сказал ей?

Марина поставила чашку на подоконник. Рядом с монстерой — той самой, которую она черенковала два года, пока не добилась нужной формы листа. Игорь называл её «твоя зелёная зараза». Говорил, что листья загораживают свет и вообще непонятно зачем держать дома болото.

Она взяла телефон.

Не потому что хотела знать. Потому что уже знала — и телефон был просто подтверждением того, что какая-то часть её понимала давно. Та часть, которую она годами заставляла молчать. Чашками кофе, новыми черенками, протоколами ЭКО и твёрдым убеждением, что просто нужно подождать. Всё наладится. Он просто занят. Он просто устал. Он просто такой человек.

Переписка началась восемь месяцев назад.

Марина читала медленно. Шум воды в душе не прекращался. Она дочитала до конца — до сообщения, которое пришло три минуты назад, — и вернулась к началу. Прочитала ещё раз.

Ты сказал ей?

Значит, он должен был сказать. Значит, был план, был разговор, было решение — а она в этом решении присутствовала только как задача, которую нужно закрыть.

Вода выключилась.

Марина положила телефон обратно. Экраном вверх, как лежал. Села на край кровати. Взяла кофе с подоконника — уже остыл. Сделала глоток.

Восемь месяцев назад был ноябрь.

В ноябре они как раз закончили четвёртый протокол ЭКО. Или, точнее, не закончили — он сорвался на середине, как и третий. Игорь тогда улетел в Краснодар за три дня до переноса. Позвонил накануне вечером, голос деловой, извиняющийся ровно настолько, чтобы она не могла всерьёз обидеться.

— Марин, там форс-мажор по объекту, ты же понимаешь. Перенесём на следующий цикл.

Она понимала. Она всегда понимала.

Следующего цикла не было. Он сказал, что нужно взять паузу — она нервничает, и это мешает. Что надо сначала съездить отдохнуть, восстановиться, потом попробуют снова. Они съездили на Мальдивы в феврале, отдохнули отлично, загорели, пили вино на закате. Он был внимательный, почти как в первые годы. Она решила, что он прав, что она действительно слишком напряжена, что нужно просто расслабиться и всё получится само.

А в феврале, выходит, он уже три месяца переписывался с Лерочкой.

Марина поставила чашку. Посмотрела на свои руки — ровные, спокойные. Странно. Она ожидала, что будет трясти. Что разреветься, или закричит, или сделает что-то резкое. Но внутри было только это странное оцепенение, как будто кто-то выкрутил звук до нуля.