Книга Запретный берег, страница 50 – Виола Волконская

Мы шли медленно, держась за руки, и молчание самшитовой рощи казалось продолжением нашего внутреннего диалога — спокойного, глубокого, не требующего слов.

— Говорят, если загадать желание в этой роще, оно обязательно сбудется, — тихо сказал Миша, останавливаясь у особенно старого дерева.

— И что ты загадал? — спросила я, касаясь шершавого ствола.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни тени иронии:

— Чтобы мы всегда могли найти тропу друг к другу.

Когда мы вышли из рощи и поднялись к самой статусе, по каменистой тропе, дыхание перехватило уже не от подъёма, а от открывшегося вида. Прометей, прикованный к скале, словно парил над пропастью, а внизу, в сотнях метров под нами, скалы и лес, уходили вдаль горные хребты, окутанные дымкой. Ветер здесь был другим — сильным, свободным, он трепал волосы и наполнял лёгкие такой чистотой, что кружилась голова. Мы стояли рядом, плечом к плечу, и смотрели в эту бесконечность. И снова, как тогда у камина, как у озера, я почувствовала: мне не нужно ничего доказывать, никуда бежать, ничего завоевывать. Достаточно просто стоять здесь, рядом с ним, и дышать одним с ним воздухом.

Обратный путь прошёл в приятной, сладкой усталости. Тела гудели от нагрузки, но душа пела. Мы почти не разговаривали в машине, лишь изредка перекидывались улыбками, и этого было достаточно.

Дом встретил нас уже как родной. Знакомый запах обнял с порога, и напряжение последних часов окончательно растворилось. Ужин был простым и спасительным: окрошка, свежий хлеб, травяной чай с горным мёдом. Мы ели на кухне, не включая верхний свет, только настольная лампа рисовала уютный круг на столе. Разговоры были ленивыми. Мы вспоминали наше насыщенное приключение, причудливые деревья, ветер на скале, вкус мёда, и каждое воспоминание становилось маленьким камешком в фундамент нашего общего «сейчас».

После ужина сил не осталось даже на то, чтобы дойти до спальни. Мы рухнули на диван в гостиной, укрылись пледом, и Миша включил телевизор. Выбор пал на старую романтическую комедию — одну из тех, где сюжет известен наперёд, герои нелепо влюбляются, а финал неизменно счастлив.

Я лежала, положив голову ему на грудь, и слушала, как бьётся его сердце. На экране мелькали кадры, звучали шутки, но сознание уже плыло. Миша тоже устал: его пальцы, которые сегодня уверенно вели меня по горной тропе, теперь лениво перебирали мои волосы, и движения становились всё медленнее.

— Хороший фильм, — прошептал он, и голос его был сонным, тёплым.

— Ммм… — только и смогла ответить я, прижимаясь ближе.

Мы не досмотрели. Уснули одновременно, словно по команде, под титры. Уставшие, довольные, абсолютно счастливые. В этом сне не было ни водопадов, ни скал, ни самшитовых рощ. Была только тишина, безопасность и уверенность: завтра будет новый день, новая тропа, новое приключение. Но каким бы оно ни было, мы пройдём его вместе. И это было лучшей концовкой любого фильма, любой сказки, любой истории.

Утро началось с того, что Миша торжественно объявил, что нас ждут очередные водопады. На этот раз Агурские. Они встретили нас прохладой и гулом. Вода падала тремя ступенями, разбиваясь о камни в белую пену, и воздух вокруг был насыщен мельчайшей водяной пылью, которая оседала на коже, на ресницах, на волосах. Тропа шла вдоль ущелья, и с каждой новой ступенью водопада звук становился глубже, объёмнее, словно сама земля дышала. Я не переставала восхищаться местной природой.