Книга Запретный берег, страница 47 – Виола Волконская

Ужин был простым и идеальным. Миша приготовил пасту с креветками и открыл бутылку домашнего вина. Он настоял на том, что сделает все сам, я только разобрала вещи. Мы ели за небольшим столом у окна, за которым шумели птицы, и этот звук был лучшим аккомпанементом для нашего молчания. Не того напряжённого, полного недосказанности молчания прошлых дней, а уютного, насыщенного пониманием. Мы говорили мало, но каждое слово ложилось точно в цель. О дороге, о Венеции, о планах на завтра — и за этими простыми фразами стояло всё то, что мы пережили, прочувствовали, приняли.

Когда ужин закончился, Миша не стал убирать со стола. Он просто встал, протянул мне руку и повёл к дивину у камина. Мы сели рядом, и он притянул меня к себе, обняв так, что моя голова легла ему на плечо, а его рука оказалась на моей талии. Тепло его тела, запах кожи, мерное биение сердца под моим ухом — всё это складывалось в ощущение абсолютной безопасности и принадлежности.

Мы наблюдали как птицы прыгали с ветки на ветку и молчание между нами снова стало разговором. Его пальцы медленно, почти невесомо, скользили по моей руке, рисуя невидимые узоры на коже. Каждое касание было вопросом и ответом одновременно. Ты здесь? Да. Ты чувствуешь? Да. Ты хочешь? Боже, да.

Я подняла голову, и наши взгляды встретились в отблесках пламени. В его глазах больше не было сдержанности. Только чистое, незамутнённое желание, смешанное с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Он наклонился, и его губы коснулись моих — сначала легко, пробуя, спрашивая разрешения. И когда я ответила, углубляя поцелуй, вкладывая в него всю свою благодарность, всю свою страсть, всю свою любовь, он застонал тихо, притягивая меня ближе, словно боялся, что я могу исчезнуть.

Но я не исчезала. Я была здесь. Полностью. Безоговорочно.

Страсть накрыла нас не бурей, а приливом — мощным, неотвратимым, естественным. В ней не было ни спешки, ни тревоги. Только глубокое, осознанное слияние двух людей, которые знали цену каждому мгновению близости. Его руки были везде и нигде одновременно: они изучали, ласкали, запоминали, и каждое прикосновение было признанием. Моё тело отвечало ему языком, который мы оба выучили в Венеции, — языком доверия, принятия, взаимности.

Когда одежда осталась на полу, а мы оказались на широком диване перед, время перестало существовать. Были только ощущения: жар его кожи, вкус его губ, сила его рук и та невероятная, исцеляющая близость, которая была возможна лишь потому, что мы прошли через всё, чтобы оказаться здесь. В этом доме. В этом свете. В этом моменте.

Миша ласкал меня нежно, не спеша. Его губы обжигали кожу, язык рисовал узоры задерживаюсь в самых чувствительных местах. Словно ласковый скульптор, он гладил и мял мои мышцы, а после целуя. Не думала, что такая медленная близость может растворять на молекулы. Он двигался во мне медленно, растягивая экстаз, словно густой мёд. Я была готова расплакаться от переполнявших меня эмоций, когда он немного ускорился и уносил моё сознание всё выше. Оргазм накрыл мягкой, но мощной волной. Мои ноги слегка дрожали и я не сразу пришла в себя.

— Миша... - прошептала я, переводя дыхание. — Это было...

— Да, крошка, — прошептал он в ответ, смакуя мои распухшие губы.