Книга Запретный берег, страница 49 – Виола Волконская

Домик внутри пах листвой и чистотой, а из окна открывался вид на озеро.

— Ну что, навигатор мой неутомимый, — улыбнулась я, ставя рюкзак на пол. — Пора пообедать и окунуться в озеро.

Он обнял меня сзади, прижав к себе, и его подбородок лёг мне на плечо. Мы разобрали вещи и продукты, вкусно поели шашлыка, хоть и пришлось подогреть его. Запеченные овощи таяли во рту. Я налопалась от души. Хотелось поспать, но я не для этого сюда прыгала в машине. Озеро мерцало на солнце и звало к себе в бирюзу. Мы были не одни кто отдыхал тут. Одна компания с детьми сидела в беседке у воды. Дети взяли на абордаж плод и счастливые рассекали по воде. А в беседке над водой сидели две молодые парочки. Запах шашлыка и детский смех наполнил периметр. Миша сказал, что вечером все уедут и мы останемся одни.

Вечер у озера был воплощением той самой романтики, которая не требует дворцов и маскарадов. Мы накрывали ужин на маленькой кухне, смеясь над тем, как Миша пытался открыть банку с соленьями и случайно облил себя рассолом.

— Это местный ритуал очищения, — заявил он с невозмутимым видом.

Ели на веранде, укутавшись в плед, потому что горный вечер был прохладным. Мерцание солнца сменили звезды и луна, они отражались в воде, и тишина была такой, что слышно было, как бьются наши сердца.

После ужина мы сидели на краю веранды, свесив ноги, и смотрели на воду, слушая как шумит родник. Миша притянул меня к себе, и я положила голову ему на плечо. Его рука лежала на моей талии, пальцы медленно гладили ткань одежды, и каждое касание было тихим признанием.

— Я бы провела так вечность, — тихо произнесла я.

Он посмотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Затем наклонился и поцеловал медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не смог сказать словами. В нём была благодарность, принятие, любовь. И обещание: больше никогда не бояться быть собой рядом со мной.

Ночь в домике у озера была наполнена не только страстью, но и той самой уютной близостью, которая дороже любых фейерверков. Когда мы лежали переплетённые телами под пледом, слушая шум воды и ветра в деревьях, он шептал мне на ухо истории из детства, смешные и трогательные, и я засыпала под звук его голоса, чувствуя себя самой защищённой женщиной на свете.

* * *

Утром мы проснулись от солнца, которое пробивалось сквозь тюль. Миша лежал рядом, глядя на меня с той самой улыбкой, которая стала моим любимым началом дня.

— Доброе утро, моя путешественница, — прошептал он, целуя меня в нос. — Готова к новым навигационным подвигам?

Я рассмеялась, прижимаясь к нему:

— Только если ты обещаешь не заблудиться и не болтать как мой брат о достопримечательностях.

И в этом доме у озера, среди гор и воды, под смех и тишину, под юмор и нежность, мы поняли: настоящая романтика — это не идеальные моменты. Это умение быть вместе в любых моментах. И наслаждаться тем, что есть.

День выдался таким насыщенным, что даже воздух казался густым от впечатлений. После тихой магии озера нам захотелось масштаба, и Миша предложил отправиться к Орлиным скалам — месту, где природа и мифология сплетались воедино.

Мы доехали до места и пешком отправились на самый верх. Подъём к статуе Прометея требовал усилий, но каждый шаг того стоил. Тропа вилась сквозь самшитовую рощу, и это было похоже на погружение в другую эпоху. Миша сказал, что до статуи есть и другие тропы, но через розу живописнее. Деревья, покрытые мхом, стояли безмолвными стражами, их переплетённые корни образовывали причудливые арки, а свет, пробивавшийся сквозь густую листву, падал на землю изумрудными пятнами. Здесь было прохладно и влажно, пахло землёй и вековой тишиной. Современный мир забылся, я словно попала в мир фей и эльфов. Увидев лужайку из мха и плюща, я захотела запечатлеть эту магию на фотоаппарат. Обязательно покажу брату, уж тут он потеряет дар речи. Это ему не античная не соборы и музеи. Это волшебство природы.