Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 22 – Ксения Чернова

Разговор за завтраком оказался почти обыденным, и именно поэтому ещё сильнее показывал невероятность мира. Девушки обсуждали не косметику, не начальников, не цены, не сплетни о том, кто кого подставил, а расписание смены, состояние мастерских, соревнование с соседним отрядом, новый фильм в кинозале, ночное наблюдение метеорного потока, проект восстановления старого павильона и спор между биологами и архитекторами о том, надо ли вплетать живые сады в жилые корпуса. Они говорили легко, иногда язвительно, иногда громко, но ни разу — пусто. Каждая была занята делом. Каждая несла в себе не только красоту, но и профессию, и характер, и собственный участок будущего.

Я слушал и понимал, что мои знания о СССР прошлого здесь действительно бесполезны. Я знал очереди, дефицит, анекдоты, войну памяти, старые фильмы, красные даты, споры родителей и дедов, развал, ностальгию, ругань и карикатуру. Но это было не прошлое, продлённое механически. Это была цивилизация, которая прошла через собственные катастрофы, исправила ошибки, пережила технологический скачок и почему-то сохранила в центре не потребление, а труд, не рынок, а достоинство, не одиночество, а общую форму жизни. Старые символы здесь не тащили за собой старую бедность. Они были очищены будущим.

— Вы опять смотрите как человек у витрины, — сказала Нина.

— Простите.

— Я не ругаю. Просто интересно, что именно вы видите.

Я оглядел стол. Хлеб, фрукты, сильные руки, красные галстуки, загорелые лица, море за стеклом, свет на волосах Алины, смешок Марины, сосредоточенность Веры, тёплое внимание Нины, спокойную опасность Лидии.

— Мир, где люди не выглядят ограбленными, — сказал я.

За столом стало тише.

Не драматически. Просто фраза легла туда, где не ждут бытовой шутки.

— Ограбленными кем? — спросила Лидия.

Я посмотрел на неё. Вот опять. Слишком точный вопрос.

— Завтрашним днём, — сказал я. — Болезнями. Работой. Собственными начальниками. Страхом. Рекламой. Одиночеством. Не знаю. Всем понемногу.

Лидия не отвела взгляда.

— Странная память для Героя Пятилетки.

Алина резко посмотрела на неё.

— Лидия.

— Я сказала “странная”, а не “враждебная”.

— Он после травмы.

— Именно поэтому я слушаю внимательно.

Марина, почувствовав напряжение, легко вмешалась:

— А мне нравится. Пусть куратор смотрит как у витрины. Главное, чтобы не пытался купить.

— Здесь не покупают, — сказала Алина.

— Я знаю, командир. Поэтому и говорю.

Она улыбнулась мне, но в её улыбке на этот раз было меньше игры и больше смысла.

После завтрака началась экскурсия, если это можно было назвать экскурсией. Алина вела меня по “Артеку-2”, а девушки смены присоединялись к нам на своих участках, каждая показывая часть мира через собственное дело.

Сначала мы прошли жилые павильоны. Они стояли каскадом по склону, утопая в зелени. Никаких унылых общаг, никакой казарменной тесноты. Светлые комнаты на двух-четырёх человек, общие гостиные, библиотеки, мастерские для личных проектов, прачечные, где техника работала бесшумно и без очередей, террасы для вечерних разговоров. На дверях — не номера, а названия смен и небольшие эмблемы. У “Красной Зари” на общей доске висел план недели, список дежурств, спортивные показатели, расписание бесед, творческий вечер и несколько шуточных заметок, явно написанных Мариной.