Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 23 – Ксения Чернова

Потом — мастерские.

Там Вера стала другой. В столовой она была язвительной, на зарядке недовольной, в разговоре колючей. Но стоило ей войти в технический корпус, как вокруг неё словно включилось собственное поле. Она провела рукой по панели генераторного макета, показала стенд ремонта бытовых модулей, учебный энергетический узел, лабораторию малых накопителей, сборочный стол. В её голосе появилась не нежность — это слово к ней не подходило, — а глубокая привязанность.

— Здесь отряды проходят трудовые смены, — объяснила она. — Не символические, а настоящие. Чиним, собираем, улучшаем. Дом отдыха не должен превращать героев труда в декоративные растения. Отдых без дела развращает не хуже праздности.

— А если человек устал именно от дела?

— Значит, он устал не от дела, а от бессмысленности. Это разные поломки.

Я задумался.

Вера заметила.

— Что?

— Вы сейчас сказали, пожалуй, главное различие между вашим миром и моим.

— Вашим?

Я чертыхнулся про себя.

— Между тем, что я помню, и тем, что вижу.

Она прищурилась.

— Ловко исправились.

— Пытаюсь не ломать технику безопасности.

— Посмотрим, как у вас с настоящей техникой.

Она сунула мне в руки гаечный ключ.

— С какой стороны берутся? — спросила она.

Я взял правильно. Кажется, правильно. Вера посмотрела, хмыкнула и повела меня к учебному стенду. Там нужно было снять защитный кожух, проверить крепление, определить причину вибрации маленького механического узла. Я не был инженером-энергетиком из будущего, но в прежней жизни достаточно ковырялся с техникой, машинами, дачными насосами и офисными авариями, чтобы не выглядеть полным идиотом. Руки вспомнили то, что голова не обязана была знать. Я проверил крепление, прислушался, попросил запустить стенд на малой мощности, нашёл перекос.

Вера молча смотрела.

— Ну? — спросил я.

— Сойдёт.

— Это у вас комплимент?

— Это почти признание в любви.

Марина, которая каким-то образом оказалась рядом, присвистнула.

— Осторожно, товарищ Воронцов. Если Кольцова сказала “сойдёт”, значит, мысленно уже выделила вам место в мастерской.

— Ветрова, — не поворачиваясь, сказала Вера, — если ты сейчас не улетишь по своим делам, я выделю тебе место под стендом.

— Ревнуешь к гаечному ключу?

— К исправной технике не ревнуют. Её обслуживают.

Я засмеялся вместе с ними, и на секунду мне показалось, что я действительно часть этого разговора. Не самозванец. Не мертвец из другого времени. Просто мужчина в мастерской, вокруг которого спорят красивые, умные, взрослые женщины, и каждая из них проверяет его не только глазами, но и делом.

Из мастерских мы пошли в сады.

Нина вела нас по агробиологическому сектору так, будто приглашала не на экскурсию, а в собственный храм. Террасы с виноградом спускались к морю, теплицы сияли стеклом, в воздухе пахло влажной землёй, травами, персиками, тёплыми листьями. Роботизированные сборщики двигались между рядами, но не вытесняли людей из труда; наоборот, рядом с ними работали студенты, отдыхающие, биологи, дети сотрудников в школьной форме будущего — отдельной, светлой, не имеющей отношения к нашей взрослой “Красной Заре”. Нина сразу заметила, что я смотрю на детей, и мягко сказала:

— Детский сектор отдельно. Взрослые программы “Артека-2” не пересекаются с ним по режиму, корпусам и мероприятиям. Здесь общая садовая зона, потому что сад принадлежит всем.