Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 127 – Ксения Чернова

Алина сама расстегнула верхнюю пуговицу рубашки, выдохнула и сказала:

— Я пришла не завершать церемонию.

— Хорошо.

— И не подтверждать жетон. Я уже подтвердила.

— Хорошо.

— Я пришла потому, что сегодня весь Союз смотрел на вас как на исключение, а я хочу хотя бы одну ночь смотреть как на мужчину, которого выбрала.

Я коснулся её лица.

— Можно?

— Да.

Поцелуй был победным.

Не жадным после опасности, как с Верой. Не мягким и плодородным, как с Ниной. Не испытующим, как с Зоей. Не летящим, как с Мариной. С Алиной в нём была завершённость пройденного пути. Она больше не боялась оказаться последней. Не пыталась догнать. Не снимала с себя командирскую силу, чтобы стать удобной женщиной. Она пришла целиком — строгая, ревнивая, честная, сильная, уставшая, желающая.

Её руки легли мне на плечи, мои — на талию. Мы стояли среди доказательств чужого доверия, и ни одно из них не мешало Алине быть собой. Наоборот. Она посмотрела на корзину Нины, значок Веры, записку Марины, жетон Зои и тихо сказала:

— Они тоже будут частью следующего дома.

— Да.

— Вам страшно?

— Да.

— Мне тоже.

— Хотите уйти?

— Нет.

Она поцеловала меня снова.

Мы не торопились. Ночь не требовала рекорда, комиссия не измеряла жар, церемония уже закончилась. Было достаточно дыхания, прикосновений, её распущенных волос у меня в пальцах, тепла рубашки под ладонями, тихого смеха, когда я задел край корзины и один персик покатился по столу. Алина поймала его, подняла и сказала:

— Нина специально поставила всё так близко к краю.

— Думаете?

— Она агробиолог. У неё ничего не падает случайно.

Мы разделили персик у открытого окна. Сок оказался таким же густым, как в оранжерее, и Алина вдруг посмотрела на меня ревниво, но уже почти весело.

— Она кормила вас с руки?

— Это служебная тайна сада.

— Понятно.

Она взяла кусочек и сама поднесла к моим губам.

— Конкуренция? — спросил я.

— Нет. Командная адаптация успешной методики.

Я рассмеялся.

Она тоже.

И этот смех, возможно, был лучшей эротической наградой всей книги. Не потому, что после него исчезло желание. Оно стало только сильнее. Но желание больше не стояло отдельно от жизни. Оно было внутри белого домика над морем, общей работы, будущего проекта, красных знаков, фруктов на столе и женщины, которая могла быть командиром утром и смеяться с персиком ночью.

Позже Алина уснула рядом.

Не сразу. Сначала долго лежала, положив голову мне на грудь, и слушала сердце. Потом спросила, действительно ли я умер в другом мире. Я ответил, что думаю — да. Она не потребовала подробностей. Только сказала:

— Значит, здесь вы не второй раз живёте. Здесь вы впервые живёте после смерти.

Фраза была странной, но точной.

Она уснула, не выпуская моей руки.

Я лежал и смотрел на потолок.

На столе под мягким светом лежало всё, что доказывало: этот мир не сон.

Самодельный значок Веры.

Корзина Нины.

Записка Марины.

Жетон Зои.

Красная лента Алины, которую она сняла перед сном и положила рядом со своими вещами.

Ещё один предмет я заметил только под утро.

На краю стола лежал закрытый чёрно-красный конверт с серебряной печатью Особого отдела.

Я осторожно высвободил руку, стараясь не разбудить Алину, поднялся и подошёл.

На конверте было написано:

А. С. Воронцову. Лично. Особая категория.

Внутри лежал закрытый пропуск. Тонкая пластина из тёмного материала, государственный герб, моя фотография, новый знак с разомкнутой серебряной орбитой. Строки допуска:

Гражданин: Воронцов Алексей Сергеевич.

Статус: Лучший работник Союза особой категории.

Куратор наблюдения: Орлова Лидия Сергеевна.

Проект: Дом образцового будущего.

Ниже стояла ещё одна строка.

Не подготовительный адрес на территории “Артека-2”.

Не павильон “Ласточка”.

Не Крымский автономный курортный округ.

Место следующего назначения: “Звёздный Артек”. Орбитальный дом отдыха героев космической пятилетки.

Я перечитал.

Потом ещё раз.

На обратной стороне пластинки светилась короткая приписка от руки:

“Подготовительный цикл начнётся на Земле. Но ваша невозможность заинтересовала орбитальную программу. Не говорите Марине, пока не проверят, способна ли она угнать космический транспорт. Л. О.”

Я невольно улыбнулся.

За окном начинался рассвет. Море медленно светлело. Белые корпуса “Артек-2” поднимались из ночи, сады готовились к поливу, машинное сердце курорта гудело ровно, красная звезда над “Ласточкой” ловила первые лучи.

Алина пошевелилась в комнате и сонно позвала:

— Алексей?

Я повернулся к ней с пропуском в руке.

В прежнем мире меня убивали годами мелких требований, пока однажды сердце просто не остановилось на грязной парковке.

Здесь меня проверили морем, трудом, телом, доверием, ревностью, правдой и государством.

Здесь меня хотели.

Здесь меня выбрали.

Здесь мне дали дом.

А теперь Союз собирался отправить меня к звёздам.