Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 19 – Ксения Чернова

Отряд разошёлся по своим секторам. Я заметил, что всё устроено предельно спокойно и достойно: отдельные зоны, чёткие правила, никакой суеты, никаких взглядов украдкой, никаких пошлых комментариев. Люди переодевались и проходили процедуры так же естественно, как занимались спортом. Тело здесь не было ни запретной тайной, ни дешёвой витриной. Оно было частью гражданина. Его тренировали, лечили, уважали, украшали формой, берегли. И именно от этой нормальности у меня снова перехватывало дыхание.

Мне выдали лёгкий восстановительный комплект и направили в мужскую часть гидросектора, но многие процедуры были общими: дыхательная терраса, контрастная дорожка, минеральный бассейн с разделёнными зонами, зал растяжки. На прозрачной панели у входа горели правила: “Соблюдай дистанцию. Уважай выбор. Не превращай взгляд в прикосновение без согласия. Не стыдись тела. Не унижай чужое. Помни: здоровье принадлежит человеку, но служит обществу”.

Я остановился перед этой надписью.

— Что, непривычно? — спросила Нина Светлова.

Она стояла рядом, босая, в светлом восстановительном халате поверх спортивной формы, с мокрыми после душа волосами, собранными на затылке. Вблизи она оказалась не просто мягкой — в ней была какая-то тёплая земляная сила. Не тепличная нежность, а плодородие. Светлая кожа, спокойные глаза, улыбка без игры. Нина смотрела так, будто видела не знак на моей груди, не мою растерянность и не чужую биографию, а усталого человека, которого можно посадить в саду и накормить персиком, пока он не вспомнит, что живой.

— Очень непривычно, — признался я. — У нас… раньше всё было либо через запрет, либо через продажу.

— Тела?

— Почти всего.

Она кивнула без удивления, будто моя фраза подтвердила её собственную догадку.

— Тогда вам будет трудно отдыхать.

— Почему?

— Потому что отдых требует доверия. А если человек долго жил в мире, где у него всё могли отнять, он даже тепло воспринимает как ловушку.

Это было сказано так тихо, что я мог бы сделать вид, будто не услышал. Но я услышал.

— Вы агробиолог или психолог?

— Агробиолог, — улыбнулась Нина. — Но растения тоже плохо растут, когда всё время ждут засухи.

Я почему-то рассмеялся. Тихо, коротко. Она улыбнулась в ответ, и несколько секунд между нами стояло простое человеческое тепло, без вызова, без проверки, без опасной игры. А потом Марина, проходя мимо по контрастной дорожке, бросила:

— Нина, не укореняй куратора раньше общего собрания. Мы ещё не решили, где его сажать.

— В хорошую почву, — мягко ответила Нина.

— И поливать по расписанию, — добавила Вера, сидевшая у питьевого источника.

— Главное — не перелить, — сказала Лидия Орлова.

Она появилась почти бесшумно, в белом халате с серебряной полосой. Волосы были убраны, лицо спокойное. В её присутствии разговор сразу стал чуть осторожнее, хотя никто не замолчал полностью. Я снова ощутил: Лидия здесь не просто наблюдатель. Она была частью системы, которая позволяла свободе существовать, потому что внимательно следила за тем, чтобы свобода не превращалась в хаос.

— Товарищ Воронцов, — сказала она, — после гидросектора у вас вводный массаж восстановления. Медицинский сектор просил не пропускать.

— Я уже боюсь расписания.

— Бояться полезнее, чем изображать бесстрашие. Но в данном случае не нужно. Процедура стандартная.