Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 17 – Ксения Чернова

— Красиво? — спросила Алина.

Я не стал притворяться.

— Очень.

— Это не представление.

— Я понимаю.

— Не уверена.

Я перевёл взгляд на неё.

— В моём мире красоту почти всегда превращали в товар. Или в повод для стыда. Здесь я пока учусь видеть разницу.

Алина не ответила сразу. Её лицо осталось строгим, но в глазах мелькнуло что-то внимательное.

— Хороший ответ, — сказала она наконец. — Не полный, но хороший.

Зоя закончила связку, повернулась к нам и громко сказала:

— Отряд, восстановительное дыхание. Товарищ куратор, к нам.

Я хотел было спросить, обязательно ли это, но Алина только чуть приподняла бровь. Я понял, что вопрос будет засчитан как слабость, хотя, возможно, никто не назовёт это вслух. Пришлось выйти на площадку.

Двенадцать женских взглядов повернулись ко мне.

Это было совсем не похоже на вчерашнюю линейку. Там между нами стояли ритуал, директор, флаг, официальные слова. Здесь — только утро, спорт, дыхание, разгорячённая кожа, морской ветер и мои нервы. Я встал рядом с Зоей, чувствуя себя человеком, которого сейчас будут испытывать на прочность не в бою, а в чём-то гораздо более тонком. Если я слишком засмотрюсь — потеряю уважение. Если буду демонстративно отводить глаза — покажу страх. Если начну шутить — покажусь пустым. Если зажмусь — они это тоже почувствуют.

— Товарищ Воронцов, — сказала Зоя, — медицинский сектор допустил вас к лёгкой норме. Это значит, что мы не будем вас мучить.

— Спасибо.

— Мы только посмотрим, сколько от вас осталось.

Марина тихо фыркнула. Вера пробормотала:

— И с какой стороны его чинить.

— Кольцова, — сказала Алина.

— Я же заботливо.

Зоя подошла ближе и показала первое упражнение: простой комплекс на равновесие, дыхание и гибкость. Ничего невозможного. Но моё тело, пусть и новое, всё ещё не до конца слушалось памяти. Я повторил движение, запоздал, поймал равновесие, выровнялся. Зоя обошла меня кругом, оценивая без насмешки. Это было почти физически ощутимо: её взгляд на плечах, на спине, на положении ног. В другом контексте это могло бы быть вызывающе. Здесь — профессионально. Но тело всё равно отзывалось, потому что профессиональная близость сильной женщины иногда действует острее любого флирта.

— Центр тяжести потерян, — сказала Зоя. — Вы стоите как человек, который привык защищаться от удара, даже когда никто не бьёт.

Я замер.

— Это медицинское наблюдение?

— Спортивное.

— У вас хорошие спортивные наблюдения.

— У меня хорошие глаза.

Она встала передо мной, почти вплотную, но не нарушая допустимой дистанции. Подняла руку, не касаясь, показала, как расправить плечи, как развернуть корпус, как перенести вес. Потом всё-таки двумя пальцами коснулась моего локтя, поправляя положение руки. Короткое прикосновение. Ничего более. Но рядом с ней даже два пальца ощущались как команда мышцам и нервам. Я выдохнул медленнее, чем вдохнул.

— Вот так, — сказала Зоя. — В “Артеке-2” не надо ждать удара. Здесь вас ударят только по правилам и после предупреждения.

— Утешительно.

— Не очень. Я предупреждаю громко.

Отряд рассмеялся. Смех был лёгким, тёплым, и от него мне вдруг стало проще. Не потому, что меня приняли. До этого было далеко. Но я перестал быть музейным героем на пьедестале. Я стал человеком, который неловко выполняет норму и умеет не обижаться. Для начала этого хватило.