Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 74 – Наньпай Саньшу

— Погоди… погоди-погоди!

Дядя помчался обратно к трупу. Оттуда он махнул мне рукой и, разглядывая доспехи на мертвом теле, все никак не мог закрыть распахнутый от удивления рот, после чего указал на черные доспехи пальцем и произнес:

— Это… это же Одеяние бессмертия, да? Небо великое, оказывается, оно существует!

Я в замешательстве спросил у дяди, что он имел в виду. Взволнованный до такой степени, что едва не плакал, третий дядя, запинаясь, заговорил:

— Вот… вот свезло… Я, третий сын семьи У, так долго «опорожнял чаши» и наконец-то… наконец-то нашел настоящее сокровище: Одеяние бессмертия! – Он стиснул мои плечи. – Эта штука способна омолодить человека, видел? Это чистая правда! И этот труп – самое лучшее доказательство!

В ту эпоху даже сорока-пятидесятилетние люди считались стариками. Хоть мышцы в этом теле обмякли, лицо выглядело совсем юным. В душе я невольно удивился: неужели молодость можно вернуть?

У Толстяка тоже глаза на лоб полезли.

— Вот уж не думал, что штука, которую Цинь Шихуанди^[49] так долго искал и в итоге не нашел, окажется на нем. Это – как вас там? – третий господин, а вы знаете, как его снять?

Третий дядя покачал головой:

— В том и заключается проблема. Я слышал, что снаружи его снять невозможно. Нам труп что, придется с собой целиком нести?

Пока они вдвоем осматривали труп вдоль и поперек, дергая его за руки и за ноги, тот не проявлял ни малейших признаков недовольства и вроде бы никакой опасности не представлял. Я постепенно успокоился и спросил:

— А что будет с человеком, если снять с него Одеяние бессмертия?

Толстяк, оказывается, об этом даже не думал.

— Я не знаю, – ответил он. – Ну, в крайнем случае, просто растворится в воздухе, и все.

— А если он до этого был жив-здоров, получится, что мы совершили преднамеренное убийство? – произнес я.

Толстяк едва на пол не рухнул от хохота.

— Мой юный товарищ, да если бы у всех расхитителей гробниц была твоя идеологическая сознательность, нашему брату можно было бы даже не пытаться что-то делать! Ну вот скажи мне, разве хоть у одного древнего аристократа руки не были по локоть в крови? Да если бы мы его живым оттуда вытащили, его все равно следовало бы расстрелять. И с чего тебя вообще это беспокоит? Заняться, что ли, нечем?

Подумав, я понял, что он прав.

Глядя, как они с дядей суетятся вокруг мертвеца, я решил, что нечего мне стоять без дела, и пошел осматривать сам гроб, чтобы найти что-нибудь интересное среди погребальных предметов. Дно гроба было усыпано толстым слоем каких-то непонятных чешуек, под которыми лежала неизвестная мне погребальная утварь. Зачерпнув горсть чешуек, я поинтересовался:

— А это что такое?

Третий дядя рассеянно принюхался и ответил:

— Это кожа, которую он сбросил.

Меня тут же накрыл приступ тошноты. Я поспешно выбросил чешуйки обратно и недовольно пробормотал:

— Лушан-ван страдал от какой-то кожной болезни? Почему с него столько кожи слезло?

— Не городи чепуху, – отозвался третий дядя. – Это старая кожа, которую он сбросил за века. Каждый раз, когда сбрасывал кожу, он становился немного моложе. Судя по слою на дне, он успел сбросить ее пять или шесть раз.

Мне было противно даже смотреть на эти чешуйки – как будто сброшенная змеиная кожа. В момент, когда мой рабочий энтузиазм окончательно угас, Толстяк вдруг закричал: