Книга Жаркая зима, страница 61 – Сергей Иванович Зверев

— Слышишь? — крикнул вдруг Смирнов.

Ткаченко прислушался. Сквозь стрельбу доносился гул. Тяжелый, мощный, с хрипотцой. Двигатели «Тигров».

— Слышу! — ответил Ткаченко. — Идут!

Гул приближался. Диверсанты в доме забегали, закричали на английском. Пытались организовать вылазку — двое одновременно высунулись из разных окон. Ткаченко и Смирнов ударили очередями. Диверсанты отпрянули.

— Не выйдут!

Желтые лучи фар пробили снегопад. Два «Тигра» вынырнули из темноты, бронированные машины с проблесковыми маячками. Остановились в ста метрах от дома, прикрыв позицию полицейских, — подставляя борта под возможный огонь из дома.

Из первой машины никто не вышел. Из люка на крыше высунулся пулеметчик — спаренный ПКМ на турели, ствол в сторону дома. Короткая очередь — контрольная, поверх голов.

Диверсанты притихли. Перестрелка замерла на несколько секунд. Только тогда из первой машины, со стороны, противоположной дому, открылась дверь. Из нее, пригибаясь, выскользнул подполковник СОБР. За ним — двое бойцов, прикрывая его со спины. Передвигались перебежками, используя броню «Тигра» как укрытие, и только когда достигли «УАЗа» полицейских, выпрямились.

Полковник присел на корточки за капотом патрульной машины. Бойцы рассредоточились по обе стороны. Он оглядел Ткаченко — окровавленное лицо, разорванный рукав куртки. Смирнова — с автоматом, прижавшегося к заднему колесу.

— Живы? — спросил полковник.

Диверсанты снова открыли огонь — но уже беспорядочно, наугад.

— Живы! — ответил Ткаченко. — В доме трое. Сидят, не вылезают. Мы их двадцать минут держали под плотным огнем.

— Потери?

— Ни у нас, ни у них.

Полковник качнул головой.

— Отходите за «Тигры». Дальше мы сами.

Ткаченко хотел возразить — но передумал. У него оставалось полмагазина.

— Понял.

Полковник дал сигнал бойцам. Те открыли плотный огонь по дому — длинные очереди из автоматов, плюс пулемет с «Тигра» ударил поверх крыши. Под этим прикрытием Ткаченко и Смирнов перебежками отошли к бронированным машинам. Упали за колеса «Тигра», тяжело дыша.

Полковник остался у «УАЗа» — пригнувшись, используя его как укрытие. Достал рацию.

— Всем группам: оцепление. Перекрыть все выходы из дома. Штурм — через две минуты.

Бойцы рассыпались. Четверо — в цепь, перекрывая выходы. Двое — к углам, на случай если диверсанты попытаются уйти через окна. Пулеметчик на «Тигре» продолжал держать дом под прицелом. Полковник подошел к бойцам, начал отдавать команды для штурма.

Ткаченко смотрел на дом. В окнах мелькали тени. Диверсанты перемещались, готовились к обороне. Красный свет изнутри падал на снег перед домом, окрашивая его в буровато-розовый цвет.

«Теперь дело за отрядом специального назначения, — подумал Ткаченко. — Мы сделали все, что могли».

Он перевел взгляд на Смирнова. Тот сидел на корточках, сжимая АКС–74У. Кровь на щеке засохла, превратилась в темную корку.

— Как ты? — спросил Ткаченко.

— Нормально.

— Руки трясутся?

Смирнов опустил глаза на свои руки. Пальцы дрожали мелкой дрожью.

— Трясутся.

— Это пройдет.

— Знаю.

Из дома — снова раздались крики на английском. Полковник поднял руку. Бойцы замерли. В рации прозвучал голос полковника:

— Кедр, это Лютый. Мы на позициях. Держитесь.

Ткаченко нажал на передачу:

— Держимся.

Убрал рацию. Прислонился к броне «Тигра». Полковник опустил руку.