Книга Жаркая зима, страница 60 – Сергей Иванович Зверев

— В укрытие! — закричал Ткаченко.

Они вывалились из машины одновременно, две двери распахнулись. Упали на снег за открытыми дверьми — ледяная крошка забилась за воротник, обожгла шею. Смирнов, падая, уже вскинул АКС–74У и дал длинную очередь в сторону дома — не целясь, на подавление цели. Пули щелкали по кузову «УАЗа», по броне дверей, по асфальту под машиной. Одна рикошетом взвизгнула, ушла в сугроб.

Ткаченко нажал на передачу рации:

— Гром, это Кедр! Нас обстреливают из дома на Заречной, семь. Требуем подкрепление! Повторяю: мы под огнем!

Голос Громова:

— Принял, фиксирую. Держитесь! Высылаю СОБР. Ориентировочное время прибытия — двадцать минут.

— Понял.

Ткаченко убрал рацию. Выглянул из-за двери. Трое диверсантов вели огонь из дома. Один — из окна слева, второй — из двери, приоткрыв ее и стреляя в щель, третий — из-за угла сарая напротив, стоя на колене в снегу. Автоматы с глушителями — длинные стволы, матово-черные в свете уцелевшей правой фары. На головах — приборы ночного видения.

— Их трое! — крикнул Ткаченко, перекрывая стрельбу. — Автоматы, приборы ночного видения!

— Вижу! — ответил Смирнов и снова дал очередь, заставив диверсантов пригнуться.

Ткаченко скинул с плеча автомат и открыл огонь. Короткая очередь — три-четыре патрона — в сторону окна. Пули ударили в стену, выбили щепки, доски треснули.

Диверсанты ответили — плотно, зло. Очереди сливались в сплошной треск. Пули щелкали по кузову, одна пробила капот в другом месте, вторая разбила правую фару. Осколки стекла брызнули на снег, засверкали в свете уцелевшей левой.

— Береги патроны! — крикнул Смирнов. — Надо продержаться двадцать минут!

— Продержимся!

Ткаченко перекатился к заднему колесу, стреляя на ходу. Смирнов поднялся на одно колено, вскинул автомат, прицелился. Длинная очередь — почти целый магазин — в окно, откуда вел огонь диверсант. Пули крошили доски, выбивали щепки, одна зацепила диверсанта — тот вскрикнул, отпрянул от окна.

— Есть! — крикнул Смирнов. — Зацепил!

— Не расслабляйся!

Диверсанты не унимались. Двое из них попытались сменить позиции — один перебежал от окна к двери, второй — от сарая к углу дома. Ткаченко поймал его в прицел, дал очередь. Пули ударили в снег перед диверсантом, вздыбив фонтан ледяной крошки. Тот откатился назад.

— Сидят! — крикнул Ткаченко. — Не вылезают!

— Держи их! Не дай высунуться!

Они стреляли плотно, сменяя друг друга. Как только у одного заканчивались патроны, второй продолжал вести огонь. Ткаченко менял магазины на ходу, зажав автомат между коленями, доставая новый из разгрузки. Смирнов делал то же самое.

— Осталось два магазина! — крикнул Смирнов.

— У меня полтора!

Диверсанты попробовали выскочить из дома — дверь распахнулась, один высунулся на крыльцо, автомат на изготовку. Ткаченко ударил очередью — пули застучали по косяку, по доскам крыльца, вздыбили снег. Диверсант захлопнул дверь, отскочил внутрь.

— Не выйдут!

— Держи!

Прошло десять минут. Потом пятнадцать. Руки замерзали — перчатки промокли от снега, пальцы теряли чувствительность. Ткаченко перехватывал автомат то одной рукой, то другой, растирая ладони о куртку. Смирнов тяжело дышал.

Диверсанты вели огонь, но уже не так активно. Плотный ответ полицейских прижимал их к полу, не давал вести прицельную стрельбу. Пули свистели над головой, врезались в стены, выбивали щепки.