Книга Жаркая зима, страница 63 – Сергей Иванович Зверев

Филин взял красный фломастер, поставил жирную точку на карте в квадрате 8–В, подписал: «1, центр, 380 м».

— Принял. Продолжай.

— Второй — у правого крыла центрального. Перемещается приставным шагом, автомат в изготовке, стволом сканирует пространство перед собой. Дистанция триста семьдесят пять метров. Азимут сто пять.

Еще одна точка на карте.

— Третий и четвертый — у левого крыла, — продолжала Медуза. — Один работает с проводкой под фюзеляжем, руки в перчатках, движения быстрые, что-то закрепляет на лонжероне. Второй стоит в трех метрах, автомат на уровне груди, головой водит по секторам — прикрывает. Дистанция до обоих около трехсот шестидесяти метров.

Лоб Филина прорезала глубокая морщина. Проводка под фюзеляжем означала взрывные устройства с возможностью дистанционного подрыва или с таймером. Комплекс «Поле–21» глушил радиоканалы во всех диапазонах, но проводной взрыватель, замкнутый на механический таймер, не заглушить никакими помехами. Если диверсанты установили время срабатывания, самолеты могли взлететь на воздух через час, два или три — Филин не знал точных цифр.

— Что за проводка? — спросил он, не отрывая взгляда от карты.

— Детали не различаю, — ответила Медуза. — Тепловизор показывает, что проводка чуть теплее окружающей среды — греется от фюзеляжа. Контраст слабый, но заметный. Цвета проводов не вижу.

— Понял. Продолжай наблюдение.

Он нанес на карту еще три метки: две у левого крыла, одна у правого. Теперь на схеме было шесть подтвержденных целей. Медуза не ошибалась ни разу за восемь лет службы — Филин знал это по совместным операциям в Сирии и на Северном Кавказе. Ее глазомер и способность читать тепловизионную картинку были доведены до автоматизма.

— Филин, у ангара двое, — снова заговорила она. — Один стоит у приоткрытых ворот, курит — тепловая сигнатура от сигареты яркая, белая. Второй у северо-восточного угла, автомат на ремне через плечо, смотрит в сторону взлетной полосы. Итого шесть человек у самолетов и ангара.

— Где командир?

— У центрального самолета, тот, который первым стоял у шасси. Сейчас отошел на два метра, жестикулирует — поднял руку с рацией, тычет пальцем в приемник. Потом резко опустил руку, указал в сторону пункта управления.

Филин мысленно дорисовал картину. Командир диверсантов — скорее всего, тот самый Смит, о котором докладывал Морозов из Среднего, — понял, что связи нет, и теперь пытается выяснить причину ее отсутствия. «Поле–21» выдавало в эфир только белый шум во всех диапазонах. Частоты скачкообразной настройки перебирались каждые тридцать секунд, сигнал глушился тотально. Диверсанты могли попытаться уйти на резервный канал, но Квант заблокировал и его, проанализировав спектр за последний час.

— Они уже знают, что связи нет? — спросил Филин.

— По поведению — догадываются, — ответила Медуза. — Командир подошел к одному из бойцов у левого крыла, со злостью рванул его за плечо. Указал на свою рацию. Потом на пункт управления. Боец закивал, начал что-то говорить, указывая в нашу сторону. Командир отмахнулся.

— Добро. Продолжай.

Филин бросил взгляд на часы. Стрелки показывали девятнадцать тридцать две. До назначенного времени штурма оставалось двадцать восемь минут. Он планировал начать в двадцать ноль-ноль, когда темнота станет максимально плотной, а диверсанты начнут терять концентрацию после долгого ожидания.