Книга Жаркая зима, страница 62 – Сергей Иванович Зверев

— Всем группам — приготовиться к штурму.

Ткаченко закрыл глаза. Штурм начинался.

День первый, 19:30–20:00, аэродром Белая,

командный пункт аэродрома

Было девятнадцать тридцать, первый день после начала атаки. Филин стоял у окна пункта управления полетами, прижавшись плечом к холодному бетонному простенку. Снегопад не прекращался — колючая крупа секла стекло, оставляя на нем мутные потеки. Видимость не превышала двухсот метров. За окном угадывались только редкие огни взлетной полосы, размытые силуэты ангаров и серые проплешины сугробов, подсвеченные прожекторами с вышки связи. Филин сдвинул на лоб прибор ночного видения ПН–21К — в такую погоду от него было мало толку, пассивный режим давал лишь видимость зеленой каши. Он протер окуляры тыльной стороной перчатки, вернул на место.

В наушнике костной проводимости раздался голос Медузы — тихий, но предельно четкий, без единой лишней интонации:

— Филин, я на позиции. Начинаю разведку.

Филин коснулся клавиши передачи на нагрудной рации:

— Принято. Докладывай обо всем, что видишь. Ветер, поправки, любые детали.

Он отошел от окна. В операторском зале пункта управления горели только красные лампы дежурного освещения — экономный режим, чтобы не давать снайперам диверсантов четких силуэтов. Кресла диспетчеров были сдвинуты к стенам, мешки с песком уложены вдоль подоконников. На центральном столе лежала тактическая карта аэродрома — распечатка спутникового снимка с разрешением полметра на пиксель, разделенная на квадраты координатной сетки. Рядом — планшет с данными тепловизионной разведки и боевой журнал группы.

Молот стоял у приоткрытой входной двери, автомат АК–12М на изготовку, ствол смотрел в сторону стоянки номер семь. Широкие плечи перекрывали дверной проем, бронежилет 6Б47 сидел на нем как влитой. Он периодически переводил взгляд с прицела на боковое зеркальце, закрепленное на косяке, чтобы контролировать слепую зону.

Квант сидел на корточках у развернутого комплекса радиоэлектронной борьбы «Поле–21». Перед ним на алюминиевом кейсе стоял портативный анализатор спектра — экран размером с ладонь, на котором бежали зеленые полосы частот. Он методично переключал диапазоны, сверяясь с таблицей на планшете, и делал пометки в блокноте.

Маяк раскладывал на подоконнике содержимое тактической аптечки: кровоостанавливающие жгуты, гемостатические бинты, шприц-тюбики с обезболивающим, назофарингеальные трубки. Каждый предмет он проверял на целостность упаковки и укладывал в строгом порядке — так, чтобы в темноте нащупать нужное за секунду.

За стенами гудел ветер, со стороны взлетной полосы доносился рокот аэродромной техники — тягачи прогревали двигатели перед возможной эвакуацией самолетов.

Филин склонился над картой. Восемь квадратов, три стоянки, два ангара, коллектор, технические постройки. Диверсанты где-то там, в серой снежной мгле. Он не видел их — только слышал голос Медузы. Она видела все.

— Филин, первый контакт, — в наушнике снова ожил ее голос. — Диверсант у передней стойки шасси центрального самолета. Стоит, корпус развернут в сторону пункта управления. Автомат на плече, стволом вниз. На голове — четырехглазый прибор ночного видения, поднят на лоб. Дистанция триста восемьдесят метров. Азимут девяносто два.