Книга Жаркая зима, страница 58 – Сергей Иванович Зверев

— Задача такая, — сказал Ткаченко, не отрывая взгляда от дороги. — Объехать поселок, опросить очевидцев, проверить нежилые дома. Если заметим что-то подозрительное — сразу докладывать. В бой не лезть.

— Понял, — ответил Смирнов.

Поправил бронежилет — легкий, второго класса. Автоматную пулю такой не держал. Но в Усолье-Сибирском другого не выдали.

— Стволы наготове.

— Вот и держи.

«УАЗ» свернул с трассы на улицу Центральную. Поселок выглядел тихим, заснеженным. Фонарных столбов мало, свет — только от редких окон, желтых, тусклых, пробивающихся сквозь заиндевевшие стекла. Деревянные дома, многие с заколоченными ставнями, крыши прогнулись под тяжестью снега.

Ткаченко остановил машину у первого дома с горящим окном. Выключил фары, чтобы не привлекать внимания. Выдохнул, облако пара растворилось в морозном воздухе. Вышел, хлопнув дверью. Смирнов остался в машине, не выпуская из рук автомат, но повернув голову, отслеживая обстановку.

Ткаченко постучал в дверь. Костяшки стучали по дереву — глухо, настойчиво. Открыла пожилая женщина в платке, кутавшаяся в теплую кофту. Сощурилась от света — даже тусклого, но после темноты дома режущего глаза.

— Здравствуйте, полиция, — сказал Ткаченко, показав удостоверение. — Не видели сегодня чужих в поселке? Подозрительных? Машины, снегоходы, люди?

Женщина покачала головой, придерживая дверь.

— Нет, сынок. У нас тихо. Только свои.

— А ночью? Не слышали ничего?

— Ночью сплю. Глухая уже.

— Спасибо. — Ткаченко убрал удостоверение. — Дверь запирайте.

Вернулся в машину. Смирнов сделал пометку в планшете — время, адрес, результат.

— Чисто, — сказал.

— Едем дальше.

Второй дом — мужчина чинил забор, несмотря на мороз. В ватнике, шапке-ушанке, с молотком в руке. Увидел полицейскую машину, опустил молоток.

— Здравия желаю, — сказал, вытирая рукавом пот со лба — от работы, не от страха.

— Здравствуйте. Чужих не видели?

— Снегоходы видел. Но наши, местные. У нас тут каждый второй на снегоходе. А чужих… — он задумался. — Нет, не видел.

— Если что заметите — звоните в полицию.

— Обязательно.

Третий дом — женщина выносила мусорное ведро. Увидела полицейскую машину, замерла на мгновение, потом выдохнула — свои.

— Здравствуйте. Чужих не видели?

— Нет, — ответила, поправила платок. — У нас тихо.

— Спасибо.

Четвертый — подросток возвращался из магазина, нес пакет с продуктами. Заметил «УАЗ», остановился.

— Слышал, вы тут ищете кого-то? — спросил он, пряча руки в карманы куртки.

— Ищем. Ты что-то видел?

Подросток оглянулся, понизил голос:

— На Заречной голоса слышал. Вечером, когда стемнело. Странные. Не наши.

— На каком языке?

— Не знаю. Не понял. Но не по-нашему говорили точно.

— А людей видел?

— Нет. Только слышал.

Ткаченко достал планшет, сделал пометку.

— Заречная, — повторил. — Окраина.

— Туда редко кто ходит, — сказал Смирнов. — Дома там старые, заброшенные. Еще до моего рождения построены, а теперь пустуют.

— Поехали.

«УАЗ» двинулся по узким улочкам, сворачивая с одной на другую. Дома здесь стояли глухие, без признаков жизни. Окна заколочены досками, крыши прогнулись, кое-где обрушились. Сугробы по пояс. Следов машин — никаких. Только лыжня, да изредка — следы снегоходов.

На перекрестке Заречной и Лесной Ткаченко заметил пожилого мужчину с лопатой. Тот расчищал дорожку от дома к калитке, не спеша, с передышками. Увидел машину, остановился, оперся на лопату. Ткаченко вышел.