Книга Обещание на крови, страница 107 – Лиз Мистри

Джеззи отпила воды.

— Конечно, судя по записям с видеокамер, на которых есть мой сталкер, по показаниям Бенджи Хендри и заявлениям моей матери, именно мой брат ответственен за убийство Кларков и мое преследование. И крайне важно выяснить, где он находится. Также важно понять, где сейчас находится моя сестра, поскольку ей может угрожать опасность.

Теперь она была готова перейти к самой трудной части.

— Прошлой ночью я заставила себя мысленно вернуться в то время, когда я, Саймон и Мхаири жили во второй спальне. Это не может служить убедительным доказательством, но я вспомнила, как мой брат выходил из комнаты матери с окровавленными руками, когда я выносила ведро с экскрементами. Повторюсь, это воспоминание может быть неточным или ложным. Оно могло вырасти из предположения; и мы никогда не узнаем, так ли это. Не могу не подчеркнуть, что нам нужно быстро найти близнецов. Уверена, мой брат – мой сталкер и убийца, а моя сестра – потенциальная жертва.

На место недоверия пришла ошарашенная тишина, и в комнате повисло напряжение, словно грозовое облако, готовое разорвать всех на своем пути, – и все уважение, которое Джеззи заслужила, будучи преданным делу офицером полиции, кажется, улетучилось. Старший инспектор Дик нарушил гнетущую тишину, и его слова врезались Джеззи в кожу, будто ножи.

— Вы можете поверить, что она прошла полицейский психологический тест? С таким-то прошлым? Ее надо было отсеять в первых рядах. Такие, как она, не нужны шотландской полиции.

Поморщившись от боли, Джеззи опустила голову, сморгнула слезы, выступившие в уголках глаз. Позади нее скрипнул стул, и строгий голос суперинтенданта раскатился по комнате. Каждое его слово уничтожало все аргументы Дика.

— И все же она смогла. У детектива-констебля Соланки идеальное личное дело – ну почти. Результаты ее психологического теста были лучше, чем у многих – включая твои, Тони, – но, более того, детектив-констебль Соланки честно открыла нам свое прошлое, хотя не обязана была этого делать, поскольку ее дело проходит под грифом «секретно». И не только это: она добровольно систематически проходит психологическое освидетельствование. И еще, вопреки твоему мнению, детектив-констебль Соланки – именно тот преданный, проницательный полицейский, который нужен в наших рядах. Уверен, у тебя полно дел с наркотиками и торговлей людьми, которые курируют остальные твои команды, поэтому не смею далее занимать твое драгоценное время. Детектив-инспектор Баллох более чем способен дальше вести расследование. Ты свободен.

Джеззи прошил такой разряд напряжения, что она чуть не воспламенилась. Неужели только что суперинтендант прилюдно за нее вступился? Несмотря на опасения, что теперь о них пойдут еще более удивительные слухи, в ее душе зародилось вполне приятное чувство – такое она испытывала, когда гладила Винки, слушала его урчание и чувствовала, как он трется о ее ногу. Стул Муди́ка отъехал назад, ударившись спинкой о стену, и опрокинулся. Но Джеззи не решилась туда смотреть. Она не хотела видеть его ненависть и злобу. Подошвы его ботинок застучали по полу, дверь с силой захлопнулась, возвестив, что он наконец ушел. Но в итоге ободряющее присутствие Эллиота не помогло, и она сломалась.

Выдохнув, она посмотрела на него и слегка покачала головой, словно говоря ему, что больше не может. Он подошел ближе и положил руку ей на плечо, на секунду крепко сжав пальцы, но она отбросила ее, глядя на него так, будто он дал ей пощечину. О чем он, черт возьми, думает? Ей не нужны его объятия. Ей не нужно, чтобы о ее личной жизни пошло еще больше слухов. В этой комнате в этот момент он ее босс. Не ее друг, не ее спаситель, не ее рыцарь в сверкающих доспехах. Просто ее босс.