Книга Обещание на крови, страница 106 – Лиз Мистри

Джеззи помолчала, пытаясь как можно точнее описать свое состояние. Она и сама затруднялась дать ему определение, поэтому едва ли надеялась, что другие поймут последствия ее амнезии. Однако ей придется попытаться. Она должна заставить их понять, почему не может дать ответы на все важные вопросы.

— Это похоже на вспышки памяти, которые не всегда возникают в правильном хронологическом порядке. Воспоминания о событиях, последовавших за смертью матери, до того момента, как нас спасли – согласно отчету, это шесть дней, – так ко мне и не вернулись, хотя порой у меня возникают некоторые проблески, которые могут относиться к тому времени.

Теперь, когда она почти перешла к самой ужасающей части рассказа, личинки в ее животе закопошились снова. Она закрыла глаза, позволяя песне себя успокоить.

ДжейЗи – королева. Высший класс, горяча и немного пугает. Горячая штучка с убийственным лоском. Эта девчонка надерет всем зад.

Как ей хотелось прибить этих извивающихся личинок до того, как ее стошнит ими на пол. Она поднесла бутылку к губам, но не смогла заставить себя сделать глоток. Рот был словно набит ватой. И все же она продолжила. Она зашла так далеко, и у нее все получится.

— Это важно, потому что, видите ли, они выяснили, что моя кровная мать умерла в гостиной, а ее тело нашли в ее спальне. Отчет экспертов гласит, что мы, я и близнецы, перетащили ее наверх в комнату и положили на кровать. Видимо, мы закрыли дверь и стали жить на втором этаже во второй спальне, используя ведро для своих отходов, пока запах не дошел до соседей и они не поняли, что что-то не так. Они вызвали полицию. Однако, когда молодой констебль… – Джеззи рискнула улыбнуться Эллиоту, – …молодой полицейский констебль Эллиот Баллох нашел троих детей и их мертвую мать, он обнаружил кое-что еще крайне настораживающее.

Когда она упомянула Эллиота, все взгляды обратились к его угрюмой фигуре, ссутулившейся за столом позади Джеззи. Эллиот поднялся на ноги, нахмурившись, оглядел комнату и встал подле нее.

— Тело матери было изувечено: прищепки на носу и на языке, порезы на коже, кухонная утварь воткнута в глаза и нос. Близнецы замкнулись и отказались отвечать. Или они просто не могли выразить то, что видели. Им было всего шесть лет. А что до меня? Что ж, я была сильно травмирована, не могла вспомнить, что случилось, и не могу до сих пор – по крайней мере, полностью. Внутренний голос подсказывает, что я не увечила тело матери, но до сего момента я не могла поверить и в то, что это сделал кто-то из близнецов. Они были малышами, и именно я за ними присматривала.

Присутствующие вздохнули, и вся смелость, что еще оставалась в Джеззи, тут же исчезла – коллеги, которые, казалось, до этого ей сочувствовали, теперь сидели с сомневающимися или осуждающими выражениями лиц. Но разве можно их винить? Джеззи разрывали противоречивые чувства, и никакие психотерапевты, никакие уговоры не могли ее убедить в том, что это не она нанесла увечья телу матери. По крайней мере, до конца. И если она не могла сама сказать с точностью, что непричастна к посмертным травмам, то как могли ее коллеги быть в этом уверены?

— В течение многих лет со мной работало множество психиатров, и они утверждают, что вероятность того, что я нанесла увечья, крайне мала. Это значит, что это был один из близнецов, и мы все знаем, что детская жестокость является чертой характера будущих серийных убийц. Однако некоторые психиатры склоняются к мысли, что это было не насилие, а своеобразный способ попрощаться – некий похоронный ритуал, если угодно. Именно поэтому власти решили разделить близнецов. Поскольку мать умерла, а близнецы были еще маленькими, им дали новые личности и поместили в систему опекунства анонимно. Записи об их прошлом засекретили, поэтому теперь мы пытаемся снять гриф с их дела, чтобы понять, где они находились последние пятнадцать лет.