Книга Обещание на крови, страница 109 – Лиз Мистри

— Вы можете ознакомиться с протоколами расследования. Наш гражданский аналитик Джанин Горман открыла к ним доступ на сервере, так что я не буду подробно на этом останавливаться. В конце концов из-за посмертных травм все дети прошли интенсивную психиатрическую экспертизу – именно тогда Джеззи диагностировали ассоциативную амнезию. Однако даже после тщательного психиатрического исследования так и не удалось выяснить, кто из детей принимал участие в нанесении увечий. И личные дела были засекречены после того, как их поместили в систему опеки.

Он кивнул в сторону Джеззи, и она продолжила.

— Мои дядя и тетя, которых я считаю своими родителями, были так добры, что позволили мне чтить мои индийские корни. Они понимали, как трудно будет цветной девочке расти в маленьком шотландском городке, где едва ли найдутся такие, как она. Имя, данное мне при рождении, – Жасмин. Мои близнецы рождены как Саймон и Мхаири Смит. Я понятия не имею, как их зовут сейчас. Не знаю, усыновили ли их, страдают ли они от последствий детской травмы, виделись ли они друг с другом или так и выросли в приюте. Понятия не имею, и до сих пор мне это казалось неважным. – Джеззи помотала головой. – Я полагала, что, как и я, они выросли относительно счастливыми, и надеялась, что они были еще достаточно маленькими и испытали куда меньше страданий, чем я. Думаю, я хотела отстраниться от прошлого и не желала напоминать им, что они были Саймоном и Мхаири, в случае если их усыновили. То были жуткие времена, которые ни к чему возвращать к жизни.

И снова единственными звуками в комнате были скрип стульев, шарканье и доносящиеся из-за двери приглушенные голоса. Но Джеззи знала, что вопросы будут. А как иначе? Первым молчание нарушил Джорди:

— А что насчет твоего отца, Джеззи? Или отца близнецов? Они на связи? Или другие члены семьи?

Джеззи резко подняла голову и, моргнув, посмотрела сначала на Эллиота, а потом на Вакаса Афзала. Личинки снова закопошились в животе и начали извиваться.

— У меня смутные воспоминания об отце. Думаю, он был вынужден уйти из дома из-за алкоголизма матери. – Глядя на свои пальцы, Джеззи снимала с джинсов невидимые нити. – Судя по моим воспоминаниям, он был добр ко мне. Думаю, даже меня любил, но, если честно, я понятия не имею, какие из воспоминаний правдивы, а какие искажены. Оглядываясь назад, я подозреваю, что у матери была послеродовая депрессия – хотя это уже невозможно подтвердить. Мои воспоминания отрывочны, но, честно говоря, она вымещала на мне злобу даже после того, как рассталась с отцом близнецов. Эти мужчины оставили нас с женщиной, неспособной быть матерью, и им с этим жить. Что до остальной семьи – после смерти бабушки мать забеременела мной вне брака. Тот факт, что мой отец был мусульманином, а она – индуисткой, создал еще более непреодолимую пропасть между нею и остальной семьей, и ее изгнали. Мы оказались изолированы, и мама стала ранимой. Она много пила – слишком много.

В комнате повисла буквально ощутимая тишина. Джеззи повесила голову, не желая встречаться ни с кем взглядом. Она напряглась настолько, что у нее ныл каждый мускул, и ей казалось, что если она в скором времени не расслабится, то уже никогда не сможет этого сделать.

Когда суперинтендант Афзал наконец встал с места, широко и слишком лучезарно улыбнулся, стряхивая с рукава пиджака невидимые пылинки, Джеззи вздохнула с облегчением.