Книга Ловелас. Том 3, страница 59 – Илья Взоров

Зал рассмеялся. Гарроуэй — тоже.

— С картинками мы, прямо скажем, не промахнулись. Мисс Монро, как вы оказались на обложке «Ловеласа»? Это был ваш осознанный выбор? Да еще в таком виде.

Ведущий издалека показал обложку журнала, перелистнул к основному развороту. Не думаю, что на общем плане там было что-то видно.

Монро чуть наклонилась вперёд — отрепетированное движение, которое выигрышно работало на камеру.

— Дейв, это было давно. Я тогда только начинала. Я была молода, и мне нужны были деньги на аренду комнаты. Очень нужны. Фотограф Том Келли заплатил мне пятьдесят долларов за съёмку. Я тогда подумала: хорошо, что снимки никто, кроме покупателей календаря, никогда не увидит. Ну… как видим, я ошибалась.

— И как вы отреагировали, когда увидели себя на обложке Ловеласа?

Она рассмеялась — легко, светло:

— Сначала я очень рассердилась. Я даже пришла в офис к Кристоферу и, кажется, обещала его убить.

Зал ахнул.

— А потом? — с интересом спросил Гарроуэй.

— А потом я посмотрела на обложку ещё раз и подумала: а я тут, пожалуй, хороша. — Она игриво улыбнулась. — И перестала сердиться.

— Мэрилин, ты скромничаешь, — вставил я. — Ты там не просто хороша. Ты там — эталон американской красоты! Тебя оценят и превознесут не только в Штатах, но и во всем мире.

— Кит, если ты продолжишь так говорить, я соглашусь ещё на одну съёмку.

— Это мы запомним, — встрял Гарроуэй. — У нас вся страна сейчас запомнила.

— Ну, — я повернулся к Монро с самой невинной улыбкой, — у нас как раз в планах на третий номер была съёмка в стиле ню. Классическая, в духе старых мастеров — Тициан, Рубенс…

— Кристофер, — она прищурилась, — ты мне предложение в прямом эфире делаешь?

— Предложение съёмочное.

— А я-то подумала…

Зал снова взорвался смехом. Гарроуэй давал нам отрабатывать — он видел, что химия пошла, диалог шёл, камеры жужжали. Я чувствовал, как по телу разливается та самая рабочая уверенность: я понимал, что делаю, я видел, куда ведёт разговор, и вёл его туда, куда мне нужно. Коньяк в крови тоже, разумеется, не мешал.

— Кристофер, — продолжил Гарроуэй, — расскажите немного про журнал как концепцию. Что вас отличает от, скажем, «Эсквайра»? «Эсквайр» ведь тоже для мужчин.

— «Эсквайр» — для мужчин, которые хотят казаться джентльменами, — ответил я. — «Ловелас» — для мужчин, которые хотят быть ловеласами. Ухаживать за женщинами, любить и быть любимыми. Это разные вещи. Мы не стесняемся того, что нравится мужчинам. Нам нравятся красивые женщины, хорошие машины, правильный виски, джаз, умный разговор и качественный юмор. И мы пишем об этом без ложной стыдливости.

— А критика? Вас же атакуют со всех сторон. Пенхаллоу, Маккарти, какие-то сенаторы из Оклахомы…

— Атакуют, — согласился я. — Это прекрасно. Знаете, что я делаю каждое утро, когда читаю очередную статью о том, какой я порочный развратитель американской молодёжи?

— Что?

— Звоню в типографию и прошу допечатать тираж.

Зал рукоплескал. Гарроуэй улыбался. Монро с неподдельным интересом изучала меня, склонив голову набок.

— Кристофер, — ведущий, наконец перешел к следующей части программы — у нас сейчас самое интересное. Звонки зрителей. Мы принимаем их со всей страны в прямом эфире. Первый звонок — внимание на табло — идёт из…

Он глянул на стену.