Книга Ловелас. Том 3, страница 51 – Илья Взоров

Удар получился почти безупречным.

Высокий сложился пополам на лету, как будто в него на скорости врезался невидимый грузовик. Его отбросило назад метра на два, он неловко попытался выставить руку, чтобы смягчить падение, и приземлился на неё всей своей массой. Рука хрустнула. Некрасивый, очень нехороший звук. Такие звуки обычно слышат в приёмном покое травматологии. Высокий глухо завыл, скрючившись на асфальте.

Его приятели на секунду опешили — они явно не ожидали, что парень в смокинге так быстро сориентируется. Но эта секунда была всё, что требовалось Гвидо.

— Назад! Всем назад! — рявкнул он, выскачив из-за машины. И голос у него стал таким, какого я от него никогда не слышал — низким, густым, с той особой сицилийской интонацией, которая заставляет замереть даже тех, кто не понимает по-итальянски.

В его руке уже чернел револьвер. Не вытаскивал, не доставал — просто материализовался, как в фокусе. Ствол ходил медленно слева направо, охватывая всю группу, и по лицу Гвидо, обычно добродушному и чуть сонному, сейчас было написано что-то такое, от чего у меня самого пробежал холодок, а я вроде бы был на его стороне.

И — неожиданно — одновременно с Гвидо из сумочки Полли появился маленький изящный револьвер с перламутровой рукояткой. Дуло было направлено на ближайшего парня с битой.

— Мальчики, — сказала Адлер тихо, и в этом тихом голосе было больше угрозы, чем в крике Гвидо. — Бросили палки. Быстро.

Парни побросали биты.

Высокий на земле всё ещё скулил, держа сломанную руку на весу. Остальные, пятясь, начали подтягиваться к нему — осторожно, не делая резких движений, не отрывая взглядов от двух стволов.

— Подняли дружка, — скомандовал Гвидо, и они послушно, как на дрессировке, подняли высокого. Тот застонал, выпрямляясь, и я первый раз увидел его лицо вблизи.

Что-то щёлкнуло в памяти. Что-то очень знакомое. Где же я это лицо точно видел…

— Валите отсюда — теперь уже скомандовал я

Парни быстро пошли прочь.

Тут из стеклянных дверей офиса NBC высыпалась охрана — трое здоровенных мужиков в тёмных костюмах, двое с увесистыми дубинками на поясе, третий, главный, без оружия, но с той особой служебной выправкой, которая выдаёт отставного военного или копа. Они бежали к нам, но добежать не успели — Гвидо уже невозмутимо прятал револьвер под пиджак, а Полли — в сумочку, словно просто доставала носовой платок и теперь убирала его обратно.

Я повернулся к охране с самым спокойным выражением лица, на которое был способен. Поправил бабочку и театрально опёрся на трость.

— Что случилось? — подбежал главный, тяжело дыша. — Мистер…?

— Миллер. Кристофер Миллер. Ничего не случилось.

Главный охранник перевёл взгляд с меня на брошенные биты, лежащие прямо у наших ног. У него было лицо человека, которому только что сообщили, что дважды два — пять, и попросили с этим согласиться.

— Точно?

— Точно, — я слегка улыбнулся, как улыбаются неразумным детям. — Молодые люди просто… неудачно пошутили. Один из них поскользнулся.

— И руку сломал? — скептически уточнил охранник.

— И руку, — согласился я. — Декабрь, зима. Бывает.

На улице, разумеется, никакого гололёда не было — стоял тёплый калифорнийский декабрь, пальмы качались на ветру, а ртутный столбик показывал градусов десять по Цельсию.