Книга Ловелас. Том 3, страница 48 – Илья Взоров

Я подмигнул Китти, которая внимательно слушала наш разговор.

— Ну так вот. Ключевая книга — «Граф Монте-Кристо», карманное издание «Даблдэй» сорок восьмого года. Расшифровка выдала адрес. Новый Орлеан, Эспланейд-авеню, четыреста один. Это, наверное, номер дома. И дальше инструкция, дословно: 'На мансарде, у восточной стены, третья доска от окна, считая от подоконника. Поднять доску. Под ней железная коробка, обмотанная промасленной тряпкой. Содержимое отдашь нашему человеку в Вегасе.

Я медленно опустился обратно в кресло. Китти сидела напротив, смотрела на меня с тем сосредоточенным, чуть вопросительным выражением, которое у неё появлялось, когда она чувствовала, что происходит что-то важное, но не имела права спрашивать.

— Дик, — сказал я в трубку, — ты даже не представляешь, что ты для меня сделал.

— Представляю. Кит, я ведь дурак не абсолютный. Я написал программу для этого шифра три бессонных ночи подряд. Что там в этой коробке, а?

— Сам не знаю. Расскажу. Позже.

— Кит.

— Позже, Дик. Честное слово. Приезжай в следующее воскресенье. У нас как раз день рождения журнала… Отметим и все расскажу.

— Ну не знаю… Надо посоветоваться с женой. Она у меня знаешь какая?

Ага, сильно деловая.

Я держал трубку левой рукой, правой медленно выписывал на клочке бумаги адрес. Эспланейд, четыреста один. Я ощущал в груди тот самый тихий, ровный гул, который появляется, когда ты чувствуешь — вот он, ход. Вот он, тот самый ход, который спасёт партию.

Дик тем временем завёлся. Ему явно хотелось поделиться со мной, какой он умный.

— Кит, ты слушаешь? Я тебе сейчас в двух словах опишу, что пришлось внести в программу. Мы взяли шифровку, разбили её на пятизначные блоки, потом через функцию, которую я назвал «Скиталец», пропустили каждый блок трижды, сдвигая ключ по фибоначчиевой последовательности…

Мне нужно было проявить уважение человеку, который пропускал ночи с молодой женой ради дела.

— Слушаю, слушаю, Дик. Очень интересно.

Я встал. С трубкой, прижатой к уху, с длинным, шнуром за спиной, я медленно прошёлся вдоль стола. Обошёл кресло. Подошёл к Китти сзади, провёл шнуром над её плечом — так, чтобы чёрный, чуть шершавый провод скользнул по её ключице, по тонкой цепочке с крестиком.

Она вздрогнула. Посмотрела на меня через плечо — чуть сощурив глаза, недоумённо. Я продолжал кивать в трубку, поддакивая Дику:

— Угу. Понял. Фибоначчи. Очень умно.

Провод двинулся ниже — обогнул её шею, коснулся выреза платья, скользнул по груди. Кремовая шерсть тут же натянулась. Китти покраснела, дёрнула плечом, шёпотом выдохнула: «Кит». Но не отодвинулась.

— А потом, — продолжал Дик в трубке, — мы должны были скормить машине частотный анализ английских букв, чтобы она могла отбросить неверные варианты…

— Ага. Частотный.

Я обошёл кресло, встал прямо перед Китти. Она подняла на меня глаза — большие, медово-карие, с этим её чуть испуганным, чуть смеющимся, чуть возмущённым выражением, от которого у меня всё внутри сжималось. Я медленно придвинулся ближе. Её лицо оказалось ровно напротив моего паха. И моё хозяйство уже выразительно оттопыривалось под шерстяной тканью брюк.

Китти покрутила пальцем у виска. Почти беззвучно прошептала: «Ты с ума сошёл!»

Я улыбнулся. Придвинулся ещё ближе, так, что ткань брюк почти коснулась её губ.