Книга Ловелас. Том 3, страница 50 – Илья Взоров

— Китти, — сказал я тихо, уже совсем другим голосом. — Мне нужно будет на пару дней слетать в Новый Орлеан.

Она оторвала ладони от лица. Посмотрела.

— Зачем?

— За деньгами, Китти. Нам нужно выиграть месяц. До тех пор, пока не придёт выручка с первого номера и пока не напечатают второй. Я придумал, как их достать.

— Новый Орлеан? — Она прищурилась. — Кит, что за игры?

— Потом расскажу. Обещаю. Когда вернусь.

Она смотрела на меня долго. Потом медленно сложила мой платок, убрала в карман своего платья. Поднялась. Поправила юбку. Прошла к двери.

У двери обернулась.

— Кит, — сказала она. — Возьми с собой Гвидо. Прошу!

Сил сопротивляться у меня не было, я только кивнул. Как только Китти вышла, я вынул из коробки маленькую, не самую заметную белую булавку — и воткнул её точно в дельту Миссисипи, там где располагался Новый Орлеан. Я точно там найду клад!

Гвидо уверенно припарковался перед зданием телеканала NBC на Сансет, повернулся к нам с Полли.

— Приехали, босс, — сообщил итальянец, глуша мотор.

— Вижу, что приехали.

Я увидел в окно массивный козырёк входа с сияющими буквами павлиньего логотипа. Национальное телевидение. Империя, в которую я только что собирался запросто войти в своём черном смокинге на голое тело, с агатовой тростью и апломбом человека, который готов покорить мир.

— Нервничаешь? — спросила Адлер, достав из косметички зеркальце и разглядывая себя в нем с таким королевским видом, что это она идет на прямой эфир, а не я.

Сегодня на ней был строгий серый костюм с узкой юбкой до колен и маленькая шляпка-таблетка, сдвинутая на самую бровь — отрепетированный образ деловой женщины. Получалось хорошо. Облик дополняли умные глаза, хищно сжатые губы.

— Сама то готова? Когда ты рядом, мне прямо сильно легче.

— Кит, мне не привыкать, — она усмехнулась. — Я в тридцатых давала интервью трём разным газетам на одной вечеринке. И ни в одном из них не сказала правды.

— Старая школа.

— Лучшая школа.

Гвидо вышел первым, коротко осмотрелся — эта его привычка меня уже не удивляла, он разглядывал улицу как дозорный на минном поле. Потом пошел к двери Полли, открыл ее. Я уже выбирался наружу, картинно опираясь на трость — жалея, что публики нет от слова совсем. Над LA сгустились тучи, вот-вот должен был пойти дождик.

И вот тут мой маленький голливудский балет прервали.

Они выскочили из-за колонн справа от входа — одновременно, явно по сигналу. Пятеро или шестеро, не сразу разобрал. Молодые крепкие парни в куртках-ветровках, двое с бейсбольными битами, и впереди — высокий, худощавый, с длинным вытянутым лицом, большим носом и чёрными прилизанными волосами. Лицо мне что-то смутно напоминало, но мозг ещё не успел выдать ответ — он уже работал совсем в другом режиме и перешёл в тот самый режим, в который я его загнал ещё в молодости на тренировках по рукопашке, когда инструктор, бывший разведчик с не сходящей со щеки сеткой мелких шрамов, орал: «Думать будешь потом! Сначала — работать!»

— Ты, сукин сын! — заорал высокий, бросаясь на меня первым. — Ты опозорил мою невесту!

Он бежал размашисто, неправильно, выставив кулак перед собой — так бьют в школьных драках и в барах, где главное напугать, а не попасть.

Забыв про трость в руке, я сделал то, чему меня учили. Выдал передний прямой ногой в корпус. Всем подъёмом стопы, прямо в живот. С проносом.