Книга Ловелас. Том 7, страница 81 – Илья Взоров

Вернулся Мартин через четыре минуты.

Сел, придвинул стул, посмотрел в пустой стакан.

— Шведка, машинистка из посольства. Отшила. Кит, что я делаю неправильно⁈

Я щелкнул пальцами, заказал подошедшему официанту еще по коктейлю. «Горе» Мартина надо было залить.

— Шведка хорошо говорит по-английски, — сказал он. — Спрашиваю, откуда родом, — отвечает из Стокгольма. Предлагаю пересесть к нам — говорит, что ждёт подругу. Подруги нет.

— Бывает.

— Кит. — Он поднял глаза. — Скажи мне честно. Как понять, что взлетит? Я не про эту. Вообще. Я в этой стране два года, я разговаривал с сотней женщин, и я до сих пор не понимаю, когда мне рады, а когда меня терпят.

Ольга сделала вид, что очень занята своим коктейлем. Но явно грела уши.

Я откусил от кусочка апельсина, которым был украшен коктейль, прожевал его.

— Хорошо. Слушай. Тут пять вещей, и все пять не говорятся словами. Я про язык тела.

— У тела есть язык⁈

— Ага, запоминай. Первое. Расстояние.

— В смысле?

— Вокруг каждого человека есть невидимая зона. Полметра примерно. Если в неё влезает чужой, тело реагирует само, раньше головы: полшага назад, поворот вполоборота, сумочка на колени, стакан перед грудью. Барьер.

Мартин нахмурился.

— И что?

— А то, что если ты человеку интересен, эта зона отключается. Не сдвигается — исчезает. Девушка сама подсядет ближе, сама наклонится, когда шумно, не отодвинется, если плечи соприкоснутся — в этот момент Оля заулыбалась, подвинулась ко мне ближе. Мартин заметил это и рассмеялся.

— Проверяется за секунду: подойди чуть ближе, чем принято, и смотри не на лицо, а на ноги. Ноги честнее лица.

— Я кстати, заметила, что твоя шведка, — сказала Снигирева, согласно кивая — держала стакан на уровне ключиц всё время разговора. Я отсюда видела.

Мартин беззвучно матюгнулся.

— Ладно, давай дальше. А ты Ольга, показывай.

— Ха-ха-ха — засмеялся я — Не все получится показать тут. Кое-что вообще интимное.

— Ты меня заинтриговал.

— Второе. Прикосновения по поводу.

— Какие поводы?

— Любые. Ты пошутил — она тронула тебя за предплечье. Поправила тебе воротник. Смахнула с плеча то, чего там не было. Передала спички, когда ты закуриваешь и на секунду задержала пальцы дольше, чем нужно, чтобы передать их. Ключевое слово — «дольше». Она этого не замечает, она думает, что это случайно.

— А если это правда случайно?

— Один раз — случайно. Три раза за вечер и все три с тобой одним — это не случайность, это система. Смотри не на отдельный жест, а на то, повторяется ли он.

— Дальше.

— Третье, и это самое надёжное. Куда она смотрит.

— В глаза?

— В том-то и дело, что не только. — Я повернул лицо Оли к себе, заметил, как расширились ее зрачки. — Смотри. В обычном разговоре взгляд ходит по верху лица: глаз, глаз, переносица, лоб. А когда человек тебе интересен, маршрут меняется. Глаз, глаз — рот. Видишь⁉ И обратно. Быстро, на долю секунды, она сама не знает, что делает.

Оля буквально впилась в меня взглядом и ее глаза сделали ровно то, о чем я рассказал Манхоффу.

— Рот, — выдохнул Мартин.

— Тут все одинаково и для смелых, и для стеснительных, разница только в подаче. Смелая посмотрит открыто и задержится. Робкая будет вообще отводить глаза, но всё равно уронит взгляд на твои губы, особенно когда ты замолчишь.