Книга Ловелас. Том 7, страница 25 – Илья Взоров

В окне на третьем этаже мелькнуло, исчезло, хлопнуло. Через полминуты дверь общежития распахнулась, и на крыльцо вылетели они.

Впереди — моя валькирия. Свежая укладка светлых волос, простое ситцевое платье в мелкий цветочек, явно самое нарядное, тонкий поясок, туго перехвативший талию, — и всё то, что выше и ниже пояска, никакой ситец скрыть был не в состоянии. «Пятый размер» при виде ЗИСа задохнулся и замер вместе с хозяйкой на верхней ступеньке. Хороша она была до безобразия — рослая, статная, с той северной, крупной красотой, которая дается только генетикой. Плюс со вкусом! На шее был красивый голубой платок, повязанный необычным узлом. В руках плащ и сумочка.

За ней стояла подруга. Казашка, тоненькая, в тёмной юбке и белой блузке, две смоляные косы до пояса, скулы как у степной царевны и глаза, которые сейчас распахнулись на пол-лица. Она первой вышла из ступора, вцепилась подруге в локоть и потянула назад, к двери, шепча что-то отчаянное — я с места читал по губам: «Куда, дура, нас же за это…». В руках у нее тоже был белый плащ, а вот сумочки я не увидел.

Валькирия локоть высвободила. Постояла ещё секунду. И пошла ко мне через расступающуюся толпу — подбородок вверх, каблучки стучат по асфальту, вся общага прилипла к окнам.

— А я думала, ты балабол, — сказала она, остановившись у сияющего крыла. — Наговорил с три короба: иностранец, то, се… А ты вот какой.

— Какой?

— Ещё не решила. — Она провела пальцем по хрому и тут же отдёрнула руку, будто обожглась. — Но уже явно не балабол.

— Кидайте кости, девчонки. — Я кивнул на задний диван, необъятный, как двуспальная кровать, и подмигнул ей. — Сегодня мы зажигаем.

Пауза. Казашка с крыльца смотрела на меня как на говорящую лошадь.

— Что за выражение такое — «кидайте кости»? — Валькирия нахмурила бровки. — И что мы… зажигаем? Костёр?

Ох уж мне этот языковой барьер длиной в полвека.

— Американский сленг в вольном переводе, — не моргнув, соврал я. — Означает: садитесь, красавицы, вечер будет прекрасным. И костёр, кстати, тоже будет. С шашлыком. Купил барашка

— Сначала, может, познакомимся? — Она скрестила руки, отчего платье натянулось и я с трудом сглотнул слюну. Как бы не закапать грудь…

— Я Кит Миллер. По-вашему, Мельников. А это Мартин Манхофф

Я повернулся к бледному дипломату, которому опять совсем не нравилось всеобщее внимание, спросил на английском:

— Манхофф это же немецкая фамилия?

— Да. Mann — человек и Hof — двор, усадьба. Мои предки приехали в Штаты из Баварии.

— Хм… Выходит он у нас Дворников

Девушки прыснули, они явно поняли наш разговор, да и многие в толпе тоже.

— Хотя звучит, как дворник. Усадьбин?

— Не слышала про такую фамилию — покачала головой «валькирия» — Я Ольга Снегирёва, третий курс факультета журналистики Московского университета. — Отчеканила, как на экзамене, и с вызовом добавила: — Будущий очеркист.

Я чуть не расхохотался от удовольствия. Ольга. То есть Хельга, если вернуть имени скандинавские корни. Я угадал с валькирией буквально, в яблочко, просто по наитию.

— А подругу твою как зовут? Ту, что нас явно боится?

— Сауле! — Ольга обернулась и махнула рукой. — Иди сюда, не съест он тебя! Нормальный американец, Мельников! Это Сауле Ержанова, мы в одной комнате живём. Она с отделения международной журналистики, отличница, между прочим. Не то что я.