Книга Ловелас. Том 7, страница 114 – Илья Взоров

— Ты была тут раньше?

— Один раз. С группой венгров. Мы ходили строем по маршруту.

— А теперь?

— А теперь я гуляю, — сказала она — Как бы я тут хотела жить!

— Хочешь договорюсь?

Я внимательно посмотрел на Мыскину, а та покачала головой.

— У меня дома больная мама

— Перевезем и маму. Чем она болеет?

— Сложный варикоз вен. Ноги.

— Давай я хотя бы насчет нее договорюсь.

— Кит, не волнуйся ты так! Ее лечит хороший врач. Лучший. Смотри, какое облачко! В форме зайца!

Мы съели еще по мороженому — она уверяла, что ленинградское лучше московского, и я, честно говоря, разницы не уловил, но спорить не стал.

На Аничковом мосту она заставила меня рассмотреть всех четырёх коней и рассказала, что немецкие снаряды в них попадали и следы оставили специально, не заделали.

— Ты ведь скоро уедешь и мы расстанемся навсегда? — внезапно спросила Вера, когда я фотографировал ее возле Храма На Крови. Тот был весь обшарпанный, покоцанный.

— Почему навсегда? — замешкался я, испортив кадр — Я приеду еще в Союз. Даю тебе слово.

— Точно? Не врешь? Ну ка… посмотри в глаза.

Я выдал самый честный взгляд из всех возможных.

— Верю!

— У тебя с твоим именем по-другому и нельзя!

«Аврора» стояла совсем не там, где я привык — у Петроградской набережной, напротив Нахимовского училища.

И она была меньше, чем я ожидал. Серый корабль с тремя трубами, довольно потрёпанный, с флагом на корме. К борту вёл трап.

Нахимовцы были построены на палубе.

Человек тридцать, от двенадцати до пятнадцати лет, в чёрных форменках с синими воротниками, в бескозырках с ленточками. Стояли ровно, замерев, и глазами ели меня так, что мне стало неловко. Накрутили их тут здорово…

Начальник училища — капитан первого ранга, сухой, с орденами — доложил, что воспитанники построены для встречи.

Я предложил вольно.

Дальше пошло по явно отработанной программе. Провели по кораблю: боевая рубка, машинное, кубрик, носовое орудие, из которого был дан сигнал к штурму Зимнего. Как говорится, один холостой выстрел с «Авроры» — и 70 лет последствий. Ладно, теперь то все будет точно по-другому. Бабочек в прошлом я раздавил прилично. Показали книгу почётных посетителей. Но расписаться не дали, похоже я не тянул на почтеного. Тут отношение было такое, же как и с обкомовцем. Позвонили, накрутили, а деталей сообщить позабыли или вовсе не захотели. Какой-то важный американец и все, разбирайтесь сами…

Мне рассказали про Цусиму, про семнадцатый год и про то, что в блокаду с крейсера сняли орудия и поставили на берегу, а сам он стоял в Ораниенбауме и его расстреливали немцы с воздуха, и он сидел на грунте с пробитым бортом.

Про это я не знал.

А потом я спросил у капитана, можно ли поговорить с ребятами.

Он разрешил, мальчишек распустили из строя, и они обступили нас полукругом — сначала стеснялись, потом осмелели. Особенно после того, как я сообщил, что приехал из Штатов.

Вопросы посыпались один за другим.

Правда ли, что в Америке у каждого автомобиль? Какая у меня модель? Сколько стоит моя машина? Пришлось на месте вспоминать курс, переводить в рубли. Впечатлил. Правда ли, что там небоскрёбы в сто этажей и видел ли я океан?

Один спросил, есть ли у нас авианосцы и сколько?

Другой, помладше, с оттопыренными ушами, поинтересоваться, страшно ли было воевать с немцами?