Книга Ловелас. Том 7, страница 11 – Илья Взоров

— Что ты, Мартин! — засмеялся я — Похороны Сталина рядом с голыми блондинками? Да нас тут на Лубянке прикопают за такое. Нет, это пойдет в солидные издания, с соответствующим оформлением. Эх, мне бы еще телеграмму отправить…

— У нас тут есть специальная комната связи, мощная радиостанция. Я тоже договорюсь.

— Отлично!

Напишу телеграмму Эстер. Пусть отрабатывают по всему холдингу.

Мартин вдруг спохватился, вспомнив, зачем тут.

— Мне посол звонил, я теперь твой, так сказать, человек для связи. — Манхофф написал мне на бумажке свой номер — Звони в любое время, если меня нет, переключат на дежурного. Только имей в виду, что товарищи с Лубянки слушают все телефонные разговоры, не говори ничего секретного, хорошо? А то у меня могут быть потом проблемы.

Он тараторил, расписывая, как правильно себя надо вести с точки зрения безопасности, и я смотрел на него — восторженного, лохматого — и думал: господи, ну зачем городить весь этот огород с дежурными у телефона?

— Мартин, — перебил я. — А давай проще.

— Как проще?

— Ты приставлен ко мне, верно? Официально, от посольства.

— Ну… да.

— Значит, тебе положено меня сопровождать. — Я улыбнулся. — Так поехали со мной.

Он захлопал глазами.

— Что, прости?

— Сегодня наша делегация едет в университет на Ленинских горах, новое здание, шпиль до неба. Показательная экскурсия. — Я кивнул на «Лейку» на столе. — Бери камеру и погнали. Там есть на что навести объектив, поверь.

Cегодня Вера оделась иначе.

Обычно она приходила застёгнутой до горла — строгий жакет, юбка ниже колена, всё выглажено так, будто она собиралась не сопровождать делегацию, а сдавать её под опись. Но сегодня на ней была блузка из тонкого шёлка, кремовая, с вырезом чуть глубже уставного, и юбка, которая сидела заметно ближе к фигуре. Неужели это уровень коленок, а не ниже⁇

Волосы она убрала не в привычный тугой узел, а распустила по шее. Кто-то наверху решил, что американскую делегацию должен встретить не инструктор в мундире, а живая женщина? И этот кто-то, судя по всему, не спросил у Веры, удобно ли ей будет в этой непривычной роли.

А ей было неудобно. Она то и дело поправляла ворот, одёргивала подол, будто ткань могла в любую секунду её выдать. Женщина, которую переодели в чужой костюм и вытолкнули на сцену без репетиции.

— Кто это? — Мыскина внимательно посмотрела на Мартина, запоминая его черты лица. — Он не значится в списке. У нас десять человек, всё согласовано. Его никто не утверждал.

Мартин в этот момент как раз опустился на одно колено перед клумбой у входа, ловя в объектив то ли цветы, то ли ноги проходящей мимо студентки, — не поручусь.

— Вера. — Я тронул её за локоть и отвёл на пару шагов в сторону, от чужих ушей. И сказал негромко, по-русски: — Так надо. Он теперь будет с нами.

Она замерла.

Есть особый сорт тишины, когда человек прокручивает в голове последние две минуты и понимает, что говорил при тебе то, чего говорить не собирался. Вера смотрела на меня так, будто у меня вторая голова выросла.

— Вы… — она сглотнула. — Вы говорите по-русски?

— Говорю.

— Но… в документах… — Она осеклась.

— В документах много чего нет. — Я улыбнулся. — Начальство скоро тебе всё доведёт. На ты нормально?

— Какое начальство?

— То самое. Самое главное. С Лубянки.