Книга Ловелас. Том 7, страница 14 – Илья Взоров

Обе кинулись ко мне, потом к пиджаку, засуетились.

— Ой, давайте ототрём, давайте! Пока не засохло! Вода вон есть, в ведре чистая…

— Бросьте, — сказал я по-русски. — Не возитесь, новый куплю.

Валькирия замерла с моим пиджаком в руках, подняла на меня голубые глаза.

— Новый? Прям вот так — новый? — Она оглядела меня с ног до головы, оценивающе, без всякого стеснения. — Слушай, а ты откуда такой богатый-то?

— Из фаллопиевых труб, — сказал я серьёзно.

Маленькая казашка непонимающе моргнула. А валькирия секунду смотрела на меня во все глаза — а потом прыснула, зажала рот ладонью, вымазанной в извёстке, и захохотала в голос, запрокинув голову.

— Ой, не могу… Из труб он… — Она вытерла выступившие слёзы. — Ну ты и затейник! Балаболка!

Ах, какие у неё были губы, когда она смеялась. И зубы — ровные, белые, крепкие. Я мысленно уже разворачивал её на глянце, в свете софитов, эту косу через плечо — и понимал, что только на ней мы сделаем еще дополнительный миллиона тиража. Но нет. За такое тут ее проклянут. Не сейчас, лет так через… Тут я даже затруднился сообразить через сколько. Бабочку с Берией я уже раздавил…

Мартин смотрел на меня так, будто у меня и правда выросла вторая голова.

— Кит, — сказал он опять мне на ухо— Ты… ты откуда так свободно говоришь по-русски? Прямо как они. Я думал, пара слов, а ты…

Я отмахнулся, подошел ближе к «валькирии». Заглянул к ней в вырез. Впечатляет…

— А вы вообще кто? — спросила маленькая, осмелев. Голос у неё оказался тихий, с мягким акцентом. — С экскурсией, что ли? Нам сказали, иностранцы приедут, чтоб мы их не пугались.

— С делегацией, — кивнул я. — Журналисты. Мы вот с товарищем отстали, поснимать зашли. А вы кто?

— А мы студентки! — гордо выпалила валькирия. — С журфака. Третий курс. В стройотряде подрабатываем.

Я заулыбался.

— С журфака? Так вы ж мои коллеги! — Я приложил руку к сердцу. — Я, между прочим, тоже по газетному делу. Издатель.

— Правда, что ли? — Валькирия подбоченилась. — А врёшь небось.

— Зуб даю. — Я огляделся, понизил голос, будто по секрету. — Слушайте, девчонки. А расскажите, как оно у вас тут устроено, а? Стройотряд, нормы, быт — всё как есть. Мы про это в газете напишем — вот, мол, как советские студентки строят университет своими руками. А товарищ мой вас для истории снимет. — Я кивнул на Мартина. — Он фотограф, каких поискать.

Девчонки поразглядывали Мартина, тот показал камеру, экспонометр для измерения уровня света.

— А чего он молчит-то всё? — шепнула казашка, стрельнув в Манхоффа глазами. — Гладкий такой, важный. Неразговорчивый.

— Стесняется, — доверительно сказал я. — Он парень скромный, а вы вон какие красавицы. Оробел человек.

Мартин, уловивший, кажется, только своё имя и слово «фотограф», сообразил, чего от него ждут, вскинул «Лейку». Валькирия тут же приосанилась, забросила косу на грудь, уперла руку в бок — поза сама пришла, будто она всю жизнь работал моделью. Маленькая рядом сжалась было, а потом чуть повернула точёное личико к свету, инстинктивно, правильно. Щёлк. Щёлк. Мартин переступил, поймал угол, снял ещё. Ловко, быстро — профессионал.

— Ой. — Валькирия вдруг посерьёзнела, зыркнула в глубину коридора. — Всё, хорош. Сейчас прораб припрётся — а мы тут прохлаждаемся, лясы точим. Он и так лютует, мы норму не выгоняем. Разгонит к чертям.