Книга Тьма. Том 8, страница 129 – Лео Сухов

— Они хоть себя осознают? — с жалостью в голосе уточнила Авелина.

— Есть те, кто осознаёт себя человеком, — ответил Проскурятин. — Не все, да… Но поверьте, это страшное дело… Живут, помнят себя, а надежды на выздоровление никакой. Их родные навещают, но без слёз смотреть невозможно. Изменения ведь дикие, куда попрут — неясно.

— Для многих эта жизнь стала пыткой, — подтвердил Никитин. — У меня там друг сидит, с которым мы начинали. Однажды пошли, нарвались на изменённых, спрятались. Сидели сутки. Фильтры закончились. Остался один. Друг отдал его мне, а сам тряпку мокрую на лицо повязал. Вышли мы оба. Но он больше туда вернуться не смог. Отрастил себе невесть что вместо ног. И до сих пор этим пользоваться не научился.

Чем-то эта тема с изменением напоминала фантастику из мира Андрея, только с мутациями от радиации. С той лишь разницей, что от радиации прижизненных мутаций не бывает. Они вроде как у будущих поколений проявляются. А тут можно было стать человеком-пауком, даже с места практически не сходя.

После совещания определились с тем, кто пойдёт вниз. С нашей стороны — полудесяток Хлебова, которому вменялось охранять и прикрывать меня с Авелиной. Со стороны Булатова — он сам и ещё пятеро дружинников. Со стороны цесаревны — все ратники, выделенные ей в Ишиме.

Со стороны горожан шёл Пискарёв во главе десятка самоназначенных исследователей. И три десятка безопасников, во главе с Синякиным. Подготовка много времени не заняла. Всё, что надо, нам обещали выделить. Ратники и так были в тяжёлых доспехах, которые от теньки защищали. А двусердым плотность теньки в подземелье спустя больше, чем полвека, не угрожала.

Нас провели в подвалы бывшего исследовательского предприятия, где выдали автоматы «Громобой» с глушителем. Не слишком ходовое оружие, хоть и принимавшее войсковой автоматный патрон. Но именно возможностью установки глушителя оно и было ценно.

— Только не стреляйте во всё, что движется! — напомнил Синякин. — Наши соседи снизу не настолько кровожадны, как может показаться. Нередко они сдерживают желание убить человека, и удаётся с ними мирно разойтись. Стреляйте только, если кинутся.

Пока он напоминал правила, я бочком подался к Пискарёву и спросил:

— Слушай, а что там вы говорили, что если даже бетоном залить, не все выходы закроете?

Ведущий был человеком общительным, весёлым. И если уж выуживать из кого сведения, так лучше всего из него. Я вот, честно говоря, в объяснениях местных многое не понял. И этот вопрос волновал меня больше всего.

— Ага, там есть служебные выходы на поверхность! — пояснил Пискарёв. — Вентиляционные колодцы, какие-то отверстия… Наши в лесу вокруг города натыкались на подобные штуки.

— А ваши соседи снизу чего ими не воспользовались? — удивился я шёпотом.

— Да чёрт их знает… Может, просто ещё о них не проведали! — пожал плечами гигант.

— А сам как думаешь? — спросил я.

— А я думаю, что им и там хорошо, — ответил тот. — Не хотят они на поверхность. Но если им кислород перекрыть — конечно, полезут, как пить дать. Вот как я думаю, Фёдор Андреевич. Так что, как моя бабка говорила: не тронь дерьмо — не завоняет.

— Мудрая женщина, однако, — кивнул я, заканчивая разговор.

После инструктажа по правилам безопасности, нас провели дальше. Из помещения, где выдали оружие и защиту, мы прошли широким коридором, в котором спокойно мог проехать грузовик, до стальных дверей переборки, отделявшей подземную часть от верхнего здания.