Книга Тьма. Том 8, страница 106 – Лео Сухов

Мужчина на капоте встрепенулся, на миг раздражённо закатил глаза… А потом сказал что-то в духе: «Да опять, ять, чтоб вам всем, ять, откуда вас столько, ля⁈ Не верю, ять, так не бывает!..».

И нет, Трофим этого не слышал. Зато у него, как у охотника, было отменное зрение. Так что по губам прочитал.

А затем вокруг разверзлась геенна огненная… И Трофиму даже показалось, что он видел корчащихся в пламени чертей. Но, возможно, это бились в судорогах «изменыши», рискнувшие обратить внимание на вездеход.

Широкий веер огня прокатился от дороги, плавя снег и поджигая деревья. В небо взметнулся пар и дым. Горло у Трофима перехватило, он закашлялся и вскочил на ноги.

Его движение, наконец, заметил мужчина на капоте вездехода. Он тут же принялся стучать по крыше кабины, указывая на камень и что-то крича водителю. Машина свернула и, огибая по дуге следы пожарища, двинулась к камню.

Основное пламя успело угаснуть, и на пути к Трофиму остались лишь отдельные язычки огня, жадно лизавшие болотную траву. Снег полностью сошёл, обнажив чёрную землю и ледяную поверхность болот. И эта ледяная поверхность тоже стремительно таяла.

Вездеход остановился поодаль, и мужчина на капоте заорал:

— Эй! Эй! Сударь! Ты местный, да?

Трофим всё ещё кашлял, поэтому не смог ответить сразу, а только рукой замахал. И эти взмахи мужчина внизу принял за приветствие, поэтому закричал снова:

— И тебе привет, человече! Привет! Так ты местный?

Трофим по-прежнему кашлял и, силясь ответить, махал руками. Чем, похоже, невероятно сердил мужчину, сидящего на капоте.

— Да что ты всё машешь, сударь? Привет тебе, сказал ведь уже! — закричал этот недовольный. — Ты местный, да?

— Да что ты орёшь на него, Бубен? — высунулся из машины водитель, одетый хоть и по погоде, но как-то уж слишком щеголевато и аккуратно для Серых земель. — Не видишь? Закашлялся человек. Вон сколько ты дыму нагнал…

— А-а-а-а! А я думал, он просто дурачок! — беззлобно отозвался тот самый Бубен.

И Трофиму стало обидно, что его дурачком посчитали. Однако, во-первых, эти люди спасли его от зверья…. А во-вторых, у них были чёрные шрамы на правой щеке. А, в-третьих, раз они двусердые, то снять Трофима со скользкого камня, не уронив в подтаявшую болотную трясину, им вполне под силу.

Поэтому он решил не обижаться на глупых гостей с Большой земли. И, кое-как прочистив горло, завопил в ответ:

— Да местный я, местный! Ваши благородия… — Трофим хотел было попросить его спустить, но недовольный на капоте его прервал:

— Слушай, человече, а до Стопервого далеко?

В этот момент бедный охотник снова закашлялся. И опять не смог сразу ответить. А пока кашлял, на ум ему пришла абсурдная в своей правдоподобности мысль, что стоит ему указать направление, как эта странная парочка не станет дальше слушать и, сказав: «Спасибо!», укатит вдаль. А тогда уж маши руками или не маши, сидеть Трофиму на камне, пока с голоду не помрёт.

Поэтому он не стал давать прямого ответа. И чтобы привлечь побольше внимания, сообщил:

— Это вы уже не туда едете! — после чего снова закашлялся.

— А куда ехать-то? — беспокойно поправив манжеты куртки, спросил из кабины водитель.

Но Трофим всё ещё кашлял. Пришлось активно махать руками, лишь бы потенциальные благодетели не уехали.