Книга Тьма. Том 8, страница 103 – Лео Сухов

И там, и там дежурили ратники из дружины цесаревны. Так что чужаку войти в закуток, где располагалось радио, можно было даже не пытаться.

Однако и опытная охрана не могла учесть всего. Я понял это, когда Авелина, склонив мне голову на плечо, жаловалась на то, что она голодная, а нам ещё час придётся ждать до обеда.

На слове «ждать» её обычно нежный голос вдруг стал низким, а гласная «а-а-а» протянулась очень и очень долго. И я не мог не понять, что это моё восприятие внезапно ускорилось.

И ускорилось так, будто происходит что-то действительно опасное.

К Авелине я сидел вполоборота. Из такого положения удобно скашивать взгляд в стороны, пытаясь понять, откуда придёт опасность. Вот только никакой опасности я по-прежнему не видел. Дверь на лестницу оставалась закрыта, а рядом с ней стояли два ратника в тяжёлой броне. Да и на точке пропуска ничего не происходило…

В нормальном мире прошла лишь сотая доля секунды, а я уже успел всё осмотреть. И теперь гадал, откуда ждать удар. Не просто же так меня выбило в ускорение. Что-то ведь я воспринял подсознательно как угрозу. Вот только что?..

Оказалось, трещину. Тонкую трещину, которая змеилась по стене. Прямо у меня и Авелины за спиной. Пока я осматривался по сторонам, она росла позади. И так быстро, что её рост был заметен даже при замедленном времени.

Оценив скорость, я понял, что в нормальном мире эта трещинка за секунду превратится в огромный разлом.

А что делает такие разломы в бетонных стенах? Правильно! Взрывчатка!

Как только давление газов по ту сторону стены станет слишком большим, в меня и жену брызнут осколки разлетающегося на части бетона.

Оставалось только одно. Выставлять щиты. Прямо между стеной и скамейкой, на которой мы с Авелиной сидели. Чем я спешно и занялся, с беспокойством ощущая, как пустеют запасы в чёрном сердце. Но поскольку я не был уверен, что пара десятков щитов выдержат взрыв, то всё равно продолжал их ускоренно ставить. До тех пор, пока количество не достигло полусотни, и они не перестали умещаться между скамейкой и стеной.

Плетения ведь почти двумерные. Есть даже техника, которая позволяет пускать плетение во врага ребром, чтобы он до последнего не видел структуру. Жаль, в том-то и дело, что «почти», а не «совсем» двумерные. Сколько-то места они всё же занимают. И я умудрился забить тонкую щель между стеной и спинкой скамьи так, что больше туда ничего не влезало.

А затем успел увидеть, как трещина превращается в разлом, через который бьют раскалённые газы и пламя, упираясь в мои защиты.

И только потом грянул настоящий взрыв.

Меня, Авелину и лавочку отшвырнуло прочь. К счастью, швырнуло не обломками стены, а движением воздуха. Его-то моё плетение остановить не смогло. А я напоследок успел в полёте задрать ноги — и себе, и жене, чтобы их скамейкой не перебило, когда впечатаемся в противоположную стену.

И саму Авелину успел повернуть так, чтобы было не слишком больно…

Но больно, конечно, всё равно было. Во всяком случае, мне. Удар об стену выбил моё восприятие из ускорения, а из лёгких — остатки воздуха. И если бы сволочи, устроившие взрыв, оказались предусмотрительнее, тут бы нам конец и пришёл.

Слишком долго мы хватали ртом воздух, пытаясь прийти в себя. И в этот момент нас не прикрывал даже артефактный щит жены. А пролом в стене вообще-то зиял прямо напротив. Если бы через него кто-то залез или хотя бы выстрелил с той стороны… В общем, не было бы больше Феди и Авелины.