Книга Тьма. Том 8, страница 105 – Лео Сухов

Похоже, и человек, и камень мало кого волновали. Разве что сотню-другую зверей, рычавших, визжавших и скуливших внизу.

Камень надо было как-то повалить, или, как минимум, на него забраться. А человека — сожрать. И Трофим, уже второй день сидевший на проклятом камне, прекрасно понимал: рано или поздно у «изменышей» всё получится.

Надо было возвращаться в город, когда выдалась возможность… Но за свои тридцать лет Трофим привык к тому, что если зверьё приходит, то спешит сразу к городам, не размениваясь на отдельных людей. А когда зверьё ещё в пути, и шкур удаётся добыть больше, и дырок в них меньше.

Да, он слышал про двенадцать гнёзд… Слышал и про то, что зверья в этом году аномально много… И всё равно ему не верилось, что одинокого человека будут такой стаей загонять. И совершенно зря не верилось, как понимал теперь Трофим. Но задним-то умом все мы крепки…

А что делать, когда настигли последствия, Трофим не знал. Тоскливые мысли о том, что умирать придётся долго и мучительно, мало-помалу просачивались в голову. И это заставляло неробкого, в общем-то, парня вздрагивать.

Тем более, еда у него рано или поздно закончится. А стоит только начать недоедать, как под одежду проберётся вездесущий холод. И постепенно скуёт своим дыханием ослабленного человека, бросив его на растерзание зверью.

Нет, Трофим решительно не мог экономить на припасах.

Но даже если случится чудо, и звери вдруг потеряют к нему интерес и уйдут… Трофим не представлял себе, как будет спускаться! Так-то он вообще ни разу не скалолаз. И на вертикально стоящий камень забрался лишь потому, что к нему привалило упавшую ель.

Но дерево Трофим сам отпихнул ногой — тогда, ещё в самом начале. Чтобы не забралось по нему вконец ополоумевшее зверьё.

Так и сидел Трофим: подложив под пятую точку мешок, куда запихнул часть добытых шкур, сам укутавшись в шкуры и держась за ружьё, как за спасательный круг.

И тут вдали полыхнуло.

Трофим так был погружён в горькие мысли, что не сразу понял, что произошло. И только когда на востоке стеной встал дым и пар, обратил внимание. Звери у подножия камня, кстати, тоже перестали суетиться и настороженно посмотрели в ту сторону.

Полыхнуло чуть ближе.

На этот раз охотник рассмотрел с высоты своей позиции даже отблески пламени между елей. А потом увидел новые клубы дыма и пар, столбом потянувшиеся к серому небу.

Звери внизу, напрягшись, начали водить ушами и носами. А потом и стягиваться в одну большую стаю, поворачиваясь в сторону необычного природного явления.

А затем до ушей Трофима и зверей долетел рёв двигателя.

На дороге, заваленной снегом, чадя, как доисторический паровоз, появился вездеход. Странная это была машина… На носу у неё, как у настоящего паровоза, имелся конусообразный металлический щит, который раскидывал в стороны снег и резал белое покрывало болот. А за этой необычной машиной оставались две полосы следов от траков.

Но самым странным было не это. А то, что на капоте вездехода, со стороны пассажира, сидел, закутавшись в несколько слоёв одежды, мужчина лет пятидесяти с очень недовольным лицом. И, сложив руки на груди, будто философ-мыслитель, хмуро обозревал окрестности.

Не успел Трофим вскочить на ноги и замахать руками, как изменённое зверьё внизу завыло, заверещало, зарычало и заскулило пуще прежнего. Десятки туш кинулись наперерез вездеходу с куда более доступными, чем тот, что на камне, людишками.