Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 94 – Лео Сухов

— Попробуйте, — согласился лекарь. — Но до красной зоны я бы доводить пока не стал. Остановитесь до неё.

— Я сегодня довела до жёлтой! — воскликнула Мария Михайловна.

— Значит, такова судьба, госпожа проектор… — ответил лекарь, и я услышал его шаркающие шаги.

Тишина навалилась со всех сторон, позволив мне чуть-чуть расслабиться. О боли, которую я испытывал, больше ничего не напоминало. Наоборот, с каждой секундой я чувствовал себя всё лучше и лучше. Может быть, даже лучше, чем до визита в пыточную…

И это было странно.

— Давай, открывай глаза! — попросила Мария Михайловна, и я не сразу понял, что это она говорит мне. — Федя, я же вижу, что ты очнулся. У тебя энергия стала иначе двигаться!

Вторая попытка поднять веки оказалась более успешной. Всего через несколько секунд я уставился на потолок в лекарском крыле.

— Зачем ломать мне структуру? — первое, что я спросил, когда сумел почувствовать губы.

— Затем, что нельзя идти на первый кризис с идеалом, — грустно ответила Мария Михайловна.

— Почему? — спросил я.

— Потому что можно его не пройти, — ответила проректор. — И тогда всё, конец.

— А что это за кризис? — не отставал я.

— Сейчас не стоит об этом думать! — Мария Михайловна наклонилась ко мне, чтобы потрепать по волосам, и я смог оценить тёмные круги под её глазами.

До сегодняшних занятий их не было.

— Тебе надо пообедать, Федь. А потом мы продолжим.

— А сейчас?.. Обед? — удивился я.

— Да, сейчас обед, — кивнула проректор. — Так что вставай и иди есть. А потом снова в зал.

— Так ведь это… Расписание! — напомнил я, попытавшись сесть.

— К чёрту расписание! — буркнула Мария. — Давай, боец! Вставай обедать, и в зал! Нам нужно исказить твою энергетическую структуру достаточно, чтоб ты… Чтобы всё у тебя было хорошо!

— Звучит абсурдно… — признался я.

— Я обещаю, что потом всё объясню! — неожиданно серьёзно произнесла Мария, заглянув мне в глаза. — Сейчас надо просто мне довериться. Это очень важно, понимаешь?

— Нет… — я покачал головой.

— И всё же придётся! — сурово прищурила глаза Мария Михайловна, а потом тихо добавила: — Ты просто помни, что ты мне совсем недавно спас жизнь, Федя. И я ни за что не причиню тебе вреда. Это не тот долг, который можно забыть. Не двусердому. Поэтому делай, как я прошу.

Я кивнул. Хотя, откровенно говоря, не до конца понимал, что происходит — разве что в общих чертах.

С другой стороны, каким-то удивительным образом состояние Марии Михайловны передалось и мне. И я, как послушный ученик «Васильков», поднялся с кровати и пошёл обедать. Чтобы потом вернуться к жутким пыткам и невыносимой боли.

Не так я себе представлял обучение в престижном училище, ой не так…

Из дневника мальчика Феди, написанного на неизвестном языке

Смерть — это ещё не конец…

Нет, не так…

Смерть — это конец!

Всегда конец!

Но настоящая жизнь на ней не заканчивается. И я, возможно, один из тех людей, кто это точно знает. Ну или у меня диссоциативное расстройство личности. Говорил я же о себе в третьем лице в детстве? А память Андрея подсказывает, что это верный признак.

А, может, в том мире, где жил Андрей, все страдающие диссоциативным расстройством просто были «спалившимися» попаданцами? Сидит в тебе такой вот «подселенец», а потом — бах! — и перехватил контроль.