Онлайн книга «Тьма. Том 1 и 2»
|
Зрение отключилось минуте на второй. Я просто перестал видеть, что вокруг происходит. Меня накрыло кровавой пеленой, которая если и сменялась чем-то, то одной лишь темнотой. Про боль вообще молчу: она была запредельная. Сначала было ощущение, что меня вот-вот разорвёт на мелкие части. Но я терпел, как мне и сказали. Только иногда рычал сквозь зубы, сжимал кулаки и пытался вырвать стул из пола. Не помогло. Но в этот момент мне показалось, что я начинаю трещать, как перенадутый воздушный шарик, который уже готов лопнуть. И тогда я задёргался в первый раз. Страшно хотелось вырваться и убежать. Откуда-то в измученную болью голову пробилась мысль, что меня хотят убить. И стало так обидно, что я замычал, натянул ремни до треска — но не смог их порвать. Хотя казалось, что я сейчас от боли весь мир могу разрушить одним движением пальца…. Могу, наверно…. А вот проклятые ремни разорвать не могу. Вместо этого становилось всё больнее и больнее. А потом я заорал. Так, наверно, я не орал, даже оказавшись лицом к лицу со жнецом на границе Тьмы. Я орал не просто во всю мощь лёгких — я орал, кажется, всем своим естеством, пытаясь хоть как-то притушить боль. Словно бы залить её этим криком, как ледяной водой. И я почувствовал, как вокруг становится холоднее. Ещё холоднее, ещё… Воздух внутри защитного полога, который на меня опустили, заметался, скручиваясь в упругий вихрь. Снежинки, как горячие искры, впивались в кожу. И сразу же таяли, обращаясь в морозный пар. Стало чуть легче. Но всего лишь на миг. Но сквозь плотную тишину я будто бы услышал голос Марии Михайловны: — Надо больше!.. Чёрт!.. А потом стало ещё хуже… И ещё больнее… Я дёргался в путах, орал, умолял, но продолжал получать «теньку», которую опознал даже в этом состоянии. По мерзкому привкусу грязи — её сложно с чем-то перепутать. И этой «теньки» было так много, что она в меня не умещалась. Выливалась, как вода из речного русла при наводнении. Она плескалась вокруг меня, принимая самые причудливые формы. Она закручивалась огненными и снежными вихрями. Она лилась на меня дождём. Она обращалась камнями и падала сверху, причиняя мне новую боль. Я сгорал, но моя кожа восстанавливалась быстрее… Я замерзал, но огонь согревал меня изнутри… Я захлёбывался и задыхался… Я терял кровь от ударов камней, но сразу же залечивал раны… Я не понимал, за что мне это. Я не мог понять, что со мной делают. Я просто страдал и, казалось, терял рассудок. И только доносившийся откуда-то голос Марии Михайловны заставлял возвращаться в реальность. К постоянной, так её и разэдак, нестерпимой боли!.. — Терпи, Федя… Терпи… Всё получится… — Они не должны расти… Терпи, мальчик… Это не может продолжаться вечно… — Да что же такое-то!.. Почему?.. Ещё чуть-чуть!.. — Ну что могу сказать, Мария Михайловна… — прозвучал рядом голос лекаря «Васильков». — Небольшие нарушения имеются… Но, боюсь, энергетическая структура Фёдора их исправит быстро. — До завтра успеет? — тихо спросила проректор. — Я вас умоляю! Ха!.. Завтра… Ещё до вечера!.. Я, наконец, попытался поднять веки. Ощущение было такое, что я каждым из них пробую сдвинуть паровоз. — Нужно больше энергии… — пробормотала Мария. — Иначе так и останется идеал… С идеалом нельзя же на первый кризис!.. |