Книга Тьма. Том 1 и 2, страница 96 – Лео Сухов

— Их этому долго обучают, — напомнил лекарь. — А тут необученный мальчик…

— А он не успеет обучиться, если сейчас не дать ему такую возможность. Значит что? Значит, эту возможность надо дать!

— Но различать энергии… Мария Михайловна! Нужно много тренироваться!.. — снова Алексей Павлович.

— Необязательно! Если подать чистую энергию стихии, то и тренироваться не нужно! — голос Марии аж звенел от внутреннего напряжения.

С таким упрямством ей бы неприступные крепости брать… Цены бы не было, как уникальному специалисту.

— Ах вот что вы задумали! — вот и лекарь тоже удивился.

— Вы хотите сказать, что это может его убить?

— Нет… Хотя… Думаю, тридцать тысяч капель — вполне достаточно, чтобы переварить нужную стихию! — неожиданно поддержал проректора Алексей Павлович. — Но тогда нужно заниматься этим не в ваших залах!

— А где? — поинтересовалась Мария.

— Здесь, в лекарне, конечно! — отозвался Алексей Павлович.

— У вас есть подходящее место?

— Нет!.. Но сделать-то можно быстро! Пара дней, и готово! — в голосе Алексея Павловича даже прорезался энтузиазм. — Но учтите, Мария Михайловна: он должен быть согласен на проведение таких манипуляций.

— Я уговорю…

— Письменно! И только так! — отрезал лекарь.

— Хорошо! — после долгой паузы ответила Мария. — Я поговорю с ним.

Оставалось только расслабиться и ждать, когда со мной поговорят. А ещё удивляться тонкому слуху, которым я раньше никогда похвастаться не мог. Впрочем, после четырёх дней истязаний я, в принципе, ощущал себя странно…

И даже не объяснишь ведь толком, что со мной не так. Просто… Как будто в организме какие-то настройки сбились. То я отчётливо слышал тихий звук электромотора проезжающего по улице автомобиля, то один лишь только шум в ушах… То отлично видел щетинки на лапках у мухи на дальней стене, то всё вокруг начинало плыть…

Видимо, в таинственную «красную зону» и впрямь не стоило погружаться. Но меня никто не спрашивал. А я был близок к тому, чтобы взбунтоваться и потребовать объяснений. Я шёл учиться на двусердого, а вместо этого стал подопытным кроликом. И мне это не нравилось. А кому бы понравилось, а?

Я уже готов был всё высказать в лицо Марии Михайловне. И даже повернулся к ней, когда открылась дверь… Но лицо проректора напоминало восковую маску, а не лицо живого человека. В такие лица надо либо сразу серебряную пулю пускать, либо тащить на солнышко, чтобы витамин Д лучше усваивался.

— Доброе утро, Мария Михайловна, — только и выдавил из себя я. — Сейчас же утро, да?

— Сейчас одиннадцать часов утра пятого августа, — кивнула она, придирчиво в меня всматриваясь. — Пойдём!

— А… Так это… — я вспомнил, что надо бы возмутиться бесчеловечными экспериментами, но был прерван.

— Все объяснения, вопросы и прочее — потом! — развернулась на каблуках проректор. — А сейчас за мной!

И двинулась к двери, покачивая бёдрами, затянутыми в серый брючный костюм. Я закатил глаза к потолку, встал с кровати и с неохотой пошёл за ней. Хотя больше всего мечтал оказаться в своей комнате, принять душ и сменить одежду, в которой уже, как минимум, сутки провёл…

К слову, я в ней потел, трясся в судорогах и выпускал из себя энергию, как и просили. Так что от меня воняло по́том, гарью, какой-то химией… А ещё на одежде отчего-то хватало круглых, будто от пуль, дыр. И ходить в таком виде по территории «Васильков» не хотелось.