Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 64 – Артём Град

— Кожевник здесь я, — ответил я максимально спокойным голосом, игнорируя его приказной тон. — Заходи в мастерскую. На солнце кожа капризничает, да и коню твоему передохнуть не помешает.

Всадник недовольно хмыкнул, но поводья не бросил — сам завел коня в тень навеса и только тогда шагнул под мои низкие своды. Он мгновенно заполнил собой всё пространство, привнеся запахи дорогого табака, ружейного масла и застарелого дорожного пота.

— Сколько времени займет? — Он бросил порванный ремень прямо мне на верстак. — У меня встреча на заставе через два часа. Если опоздаю — головы полетят.

Я взял ремень. Хорошая английская выделка, но до чего же запущенная! Разрыв случился прямо у крепления к удилам — там, где едкий конский пот и постоянное трение превратили некогда гибкую кожу в ломкую сухую щепу.

— Час, — коротко бросил я, прикидывая объем работы.

— Час?! — Мужик возмущенно всплеснул руками. — Да там два шва положить! Десять минут делов!

Я поднял на него взгляд, как Артур умел смотреть на клиента: с тихим достоинством мастера, который знает цену каждой минуте.

— Можно сделать за десять минут, и ты вылетишь из седла на следующем же повороте. А можно сделать так, что этот повод переживет твоего коня. Выбирай. Но за срочность и за то, что отрываешь меня от другой работы, я возьму пятьдесят серебряных монет.

Гость поперхнулся воздухом.

— Пятьдесят серебром? Парень, ты в своем уме? За такие деньги в Ривенхолле можно купить новое уздечное седло в сборе! Ты тут в своей глуши совсем берега попутал?

Я даже не шелохнулся. Просто положил повод обратно на край верстака.

— Можешь доехать до города, часа за четыре управишься. Если конь не сбросит тебя в овраг, поняв, что у него во рту вместо управления кусок веревки.

Наступила тишина. Он сверлил меня яростным взглядом, кулаки сжимались. Но мне было всё равно. После волков и встречи с приставом гневный всадник пугал меня меньше, чем тупая игла.

— Дьявол с тобой, — наконец выплюнул он, выудив из кошеля пригоршню монет и с грохотом опустив их на дубовую столешницу. — Пятьдесят серебром. Но если через час я увижу здесь кривую заплатку — пеняй на себя.

— Присядь, — я указал на тяжелую скамью у стены. — И не мешай.

Сев за верстак, я на мгновение закрыл глаза. Я понимал, что обычный шов здесь — это просто латка на гнилой ткани. Пришла идея попробовать новую находку, проявившуюся в работе с сапожками Лины.

Я аккуратно срезал размочаленные края под острым углом, готовя соединение «в ус». Достал пробойник, разметил отверстия. Всадник наблюдал за каждым моим движением. Его скепсис буквально физически давил на плечи.

Но когда я взял иглу, всё изменилось.

— Контур!

Внутренним взором я увидел, как внутри ремня светятся тусклые нити затухающей энергии. Я ввел иглу, и вместе с нитью в кожу вошла тонкая паутинка изумрудного света. Я сосредоточился. Вместо обычного стежка я начал «плести» внутри материала. Мана свивалась в тугую, микроскопическую спираль, обхватывая каждое волокно, стягивая их в монолитный узел. Крутая штука, надо потренировать!

В мастерской воцарилась такая тишина, что было слышно лишь мерное дыхание моего гостя. Мои пальцы двигались с пугающей уверенностью. Для него это выглядело как невероятно быстрая работа рук, но я-то знал: я восстанавливал жизнь в мертвой коже.