Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 67 – Артём Град

— Крага обычно делается на три пальца. Указательный, средний и безымянный. Большой и мизинец должны быть свободны — ими егерь болт в паз вставляет и с жирным механизмом возится. А вот эти три, — он ткнул в рисунок, — должны иметь жесткий «козырек». Накладку из толстенного чепрака, которая закрывает подушечки и первую фалангу.

Я внимательно слушал, впитывая информацию. Как Артур, я уже прикидывал, как распределить векторы нагрузки.

— Понимаешь? — продолжал Стефан. — Со стороны ладони кожа должна быть мягкой, чтобы хват не терять и чувствовать дерево. А со стороны тетивы — гладкой, как лед на пруду. Если тетива хоть за один твой кривой шов зацепится при спуске — считай, прощай точность. А Бруно за промахи по головке не гладит.

— Значит, три пальца, жесткие накладки и идеальная гладкость… — пробормотал я. — А крепление?

— Широкий ремень на запястье, в два обхвата, — добавил Стефан. — Чтобы тяга шла от предплечья, а не только пальцы выворачивала. Если сделаешь слабенько — крага сползет при первом же взводе.

— Теперь картина ясна, — я кивнул, чувствуя, как в голове начинает выстраиваться чертеж. — Спасибо, Стефан. Ты мне сейчас сэкономил неделю мучений.

— Ну, удачи, — Стефан с грохотом опустил ладонь мне на плечо. — Заходи, как сошьешь первую…

Дверь мастерской открылась, впуская запах печеного хлеба.

— Отец, пирог на столе. Не заставляй меня ждать вечно.

Я обернулся. В проеме стояла женщина — высокая, с прямым взглядом серых глаз. Лицо казалось мне смутно знакомым, словно сквозь черты молодой, уставшей женщины проглядывал образ из далекого детства.

— Оо, — Стефан улыбнулся. — Тео, ты ведь помнишь Еву? Она вернулась в деревню всего пару месяцев назад. Ты-то в своей мастерской совсем одичал, даже новостей не знаешь.

Мир вокруг меня качнулся. «Ева?».

Я смотрел на неё, и в голове всё перемешалось. Тело Тео «вспомнило» соседскую девчонку, с которой они когда-то лазали по ольшанику. А разум Артура… разум Артура просто взорвался.

*Почему это имя? Я его знаю..*

Имя, которое я забыл, и лицо, которое я не имел права видеть снова. Она была старше той девочки из воспоминаний Тео, и она была чертовски похожа на ту, кого я оставил в машине..

--

Обратный путь до мастерской я преодолел быстрее, чем когда-либо раньше. Я шел, не разбирая дороги, подгоняемый одной-единственной мыслью: «Спрятаться».

Имя «Ева» преследовало меня, отражаясь эхом от стволов. Моя рука непроизвольно нырнула во внутренний карман куртки. Пальцы нащупали грубую ткань маленькой тряпичной куклы. Я сжал её так сильно, что неровная набивка впилась в ладонь. Эта игрушка, сшитая для моей дочери в том, другом мире, была моим единственным якорем. Я сжимал её, и эта боль отрезвляла: Ева это …она. А женщина в доме Стефана — лишь жестокое эхо.

Ввалившись в мастерскую, я задвинул засов и сполз по двери на пол.

— Работа… — прохрипел я. — Просто работай, Артур.

Я зажег лампу и разложил на верстаке покупки. Пчелиный воск, жир, деготь. Я взял лучший кусок чепрака. Сегодня мне не нужны были шаблоны — я видел крагу внутренним взором. Три пальца. Монолитный козырек. Гладкая поверхность.

Нож врезался в кожу с яростным хрустом. Я не просто шил — я выплескивал всё свое напряжение в каждое движение.

— Контур!

Мана хлынула из пальцев не ровным потоком, а густыми, бурлящими толчками. Эмоции раскачивали мой резерв, превращая энергию в необузданное пламя. Я не чувствовал материала, я его уничтожал, вбивая в кожу свою тоску и гнев. Игла входила в чепрак, ведя за собой ярко синий след.