Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 23 – Артём Град

Я начал разворачивать тряпицу. Ткань соскальзывала слой за слоем, обнажая плоть изделия. И когда первый прямой луч солнца упал на полированную кожу сапог, по толпе пронесся вздох. Это не был крик — это был коллективный, свистящий выдох людей, которые внезапно увидели перед собой нечто, нарушающее привычный порядок вещей. Нечто из другого, высокого мира.

Сапоги сверкнули благородным, маслянистым блеском. Темно-коричневая основа из старого чепрака отца Эйра была выделана мной так, что казалась вырезанной из куска древнего темного янтаря. Я потратил часы на то, чтобы выровнять тон, втирая секретные составы из отцовских банок до тех пор, пока кожа не стала похожа на зеркало. Но настоящим ударом стали вставки. Те самые лоскуты старой воловьей кожи с фартука, которые я реанимировал, вытянул и напитал синим пигментом. Я расположил их в форме стремительных крыльев, охватывающих щиколотку. Под прямыми лучами они переливались, меняя оттенок от глубокого индиго до неонового лазурного, словно внутри кожи билось запертое живое электричество.

— Марта, подойди, — попросил я, не сводя глаз с толпы.

Женщина нерешительно сделала шаг, запнулась, но Стефан молча поддержал её за локоть. Его глаза были расширены, он не сводил тяжелого взгляда с обуви. Марта подошла к самому крыльцу, её дыхание стало частым, прерывистым, почти испуганным. Я спустился на одну ступеньку ниже и медленно опустился на одно колено. В толпе кто-то громко охнул — здесь не привыкли к таким жестам. Но для меня это был профессиональный ритуал. Я не перед Мартой склонялся — я служил своему Искусству, признавая значимость момента.

Я взял её правую ногу. Ступня была натруженной, с жесткими мозолями от грубой, корявой обуви, но когда я направил её в сапог, кожа отозвалась тихим, породистым вздохом — «пссст». Обувь села идеально, как вторая кожа. Я чувствовал пальцами, как стопа нашла идеальную поддержку в супинаторе, который я выклеивал из трех слоев жесткого чепрака.

— Встань, — сказал я, поднимаясь и демонстративно отряхивая колено.

Марта поднялась, и я увидел магию в действии. Её осанка мгновенно изменилась. Она выпрямила спину, её плечи развернулись — правильный баланс подошвы и жесткий, анатомический задник не позволяли ей больше горбиться. Она сделала пробный шаг, потом другой, словно пробуя землю на вкус. Её лицо преобразилось, на нем расцвела улыбка, какой я еще не видел в этой деревне — улыбка женщины, которая вдруг осознала свою ценность.

— Тео… я будто босиком, но при этом… — она запнулась, подбирая слова. — Земля меня не бьет. Я будто лечу над этой пылью!

Толпа взорвалась гулом, похожим на шум прилива.

— Гляньте на клеймо! Это Пегас! Отцовский!

— Синяя кожа! Откуда у него такая кожа? Это же магическая тварь, не иначе! — кричал белобородый старик в затертом до блеска жилете, тыча костлявым пальцем в сторону сапог. — Я видел такие только в каретах, что в город проезжали!

Стефан подошел ближе. Его лицо было непроницаемым. Он присел на корточки, бесцеремонно взял Марту за лодыжку и стал рассматривать пятку, где сходились три слоя кожи. Его пальцы, привыкшие к безупречной точности дерева, медленно скользили по швам.

— Двойной шов с обратным перехлестом… — пробормотал он так тихо, что слышал только я. Его голос дрогнул. — Александр так не умел. Он делал прочнее, на века, но ты… ты сделал их как музыку. Как ты закрепил рант, Теодор? Здесь нет ни одного гвоздя на выходе.