Книга Смотритель маяка 1, страница 37 – Сергей Шиленко, Артём Град

— А запасы держишь исправно. Молодец, матрос, с таким подходом не пропадёшь.

Мы вошли в прихожую, а затем поднялись на второй этаж, в кухню. Тёплый воздух от раскалённой печи мягко обнял за плечи. Егорьев по-хозяйски прошёл к плите и заглянул в котелок с моим варевом.

— Так-с, — капитан добродушно усмехнулся в усы. — И вправду аквариум. Разве ж это уха, Володя? Эти слёзы коту отдай, сейчас настоящую, флотскую сообразим.

Снизу послышался топот тяжёлых ботинок по ступеням, двое матросов в бескозырках вошли на кухню. Один держал в руках мешок с картофелем, луком и морковью, от которого отчётливо пахло чёрным перцем и лаврушкой, другой матрос бережно положил на стол перевязанный бечёвкой сверток.

— Уголь? — коротко спросил Егорьев.

— На месте, господин капитан, внизу сложили, — бодро отрапортовал матрос и, переминаясь с ноги на ногу, добавил. — Разрешите обратиться?

— Ну? — начальник кивнул.

— Сыромятин как прознал, что вы уху задумали, от себя луку отсыпал. Сказал, «какая ж уха без лука, одно баловство!»

Егорьев тепло усмехнулся, принимая мешок.

— Добро, передай старику мою благодарность. Свободны, голубчики, ждите сигнала.

Когда шаги матросов стихли внизу, капитан кивнул на сверток на столе.

— Принимай снабжение. Негоже смотрителю гостей в исподнем встречать, продует насквозь.

Я развязал бечевку. Внутри оказалась плотная матросская роба из тёмно-синего сукна, чистая нательная рубаха и добротный бушлат. Ткань пахла стиркой, морем и немного табаком.

Рубаха приятно скользнула по коже, плотное сукно робы мгновенно отсекло остатки уличного озноба, а размер подошёл идеально. Грубая ткань грела, возвращая вместе с теплом ощущение нормальности, я больше не казался себе потерпевшим кораблекрушение дикарём.

— Премного благодарен, Евгений Романович, — я разгладил жёсткие складки на груди. — Царский подгон! Век не забуду.

Капитан вопросительно приподнял густую бровь, доставая из ножен свой нож.

— «Подгон»? Забавное словечко. Впрочем, носи на здоровье, голубчик, форма дисциплинирует. А теперь давай-ка, братец, чисти рыбу, пока я овощами займусь, отужинаем по-людски.

Я кивнул, и мы принялись за дело.

Первым делом нужно было дать печи правильный жар. Антрацит с «Паллады» оказался настоящим сокровищем. Чёрные, переливающиеся на свету куски, легли на раскалённые угли и почти сразу занялись ровным гудящим пламенем. Никакого едкого дыма или случайных искр, только мощный и очень долгий жар, от которого на кухне мигом стало по-банному тепло. Капитан тем временем расстегнул воротник и аккуратно, чтобы не запачкать, снял тужурку, повесив её на спинку стула. Оставшись в ослепительно белой рубахе, он по-простому закатал рукава, обнажив крепкие предплечья. В его движениях не чувствовалось ни суеты, ни барской брезгливости к «чёрной» работе.

Я сбегал в грот, взял из холодного садка две свежие мясистые рыбины, выловленные ещё утром, и быстро их выпотрошил.

На другой стороне стола ритмично застучал нож, Егорьев орудовал своим клинком с завидной сноровкой. Сочный хруст, и крупная морковь распалась на идеально ровные кружочки. За ней последовала картошка, а затем в дело пошёл тот самый лук от кока Сыромятина. Резкий, острый и почти забытый запах свежеразрезанной луковицы ударил в нос, и у меня невольно защипало в глазах.