Книга Смотритель маяка 1, страница 36 – Сергей Шиленко, Артём Град

С высокого борта плавно спустилась деревянная шлюпка, в которую проворно прыгнули двое матросов на вёсла и один человек в полной офицерской форме.

Ноги сами понесли меня вниз по винтовой лестнице к каменному причалу, свежий ветер у самого выхода из башни неприятно напомнил о моём внешнем виде. Боцман уверенно трусил следом, всем своим видом выражая полную готовность встречать незваных гостей.

Ритмичный плеск длинных вёсел и короткие команды разносились над водой. Эти звуки строгой человеческой дисциплины приносили невероятное успокоение после бесконечного воя беспардонного ветра. Деревянный нос лодки мягко ткнулся в скользкие прибрежные камни скромного пирса.

Мужчина лет пятидесяти с шикарными усами в безупречном мундире капитана первого ранга шагнул на берег, окинул меня внимательным взглядом, посмотрел на рыжего кота и снова на меня. В этой затянувшейся паузе повисло взаимное изучение двух совершенно разных миров.

— Почему не по форме, матрос? — капитан чётким движением приложил руку к козырьку фуражки.

Моя рука поднялась к виску в неуклюжем ответном приветствии.

— Случайность, господин капитан, — не без усмешки произнёс я.

— К пустой голове руку не прикладывают, уважаемый, — строгое лицо офицера озарилось широкой и очень тёплой улыбкой.

Он сделал уверенный шаг вперёд и крепко обнял меня, словно старого друга после долгих лет разлуки. От его мундира пахло крепким табаком и машинным маслом. Странное напряжение моментально ушло, уступив место спокойной уверенности.

— Одежду поправим, не дело это, — он кивнул матросам, отправляя их обратно на борт крейсера.

Парни запрыгнули в лодку и взялись за вёсла, готовясь оттолкнуться от скользких камней. Капитан задержал их жестом руки и повернулся ко мне с отеческой теплотой во взгляде.

— Чем накормишь капитана первого ранга, матрос?

Я немного замялся, чувствуя расползающуюся по лицу неловкую улыбку.

— Уха, господин капитан, только картошки нет и морковки.

Гость на секунду нахмурил густые брови, а затем раскатисто и громко рассмеялся.

— Какая же это уха? Рыба и вода — это аквариум!

Он резко развернулся к ожидающим в шлюпке подчинённым.

— Картофель и морковь! Коку скажите, Егорьев велел! Никак не привыкнет.

Матросы козырнули, налегли на вёсла, и шлюпка резво отвалив от скользких камней, помчалась обратно к белоснежному борту крейсера.

— Как звать-то тебя, служивый? — капитан окинул внимательным взглядом мой голый торс, пока мы неспешно поднимались по тропе к Маяку.

— Владимир, — ответил я, зябко поводя плечами под свежим ветром. — Владимир Иванович.

Скрытая за густыми усами улыбка тронула губы офицера, лицо его заметно посветлело.

— Русский? Вот так радость, братец! А я уж, грешным делом, думал, одни басурмане в этих водах промышляют. Евгений Романович Егорьев к Вашим услугам.

Он на ходу протянул крепкую обветренную ладонь, рукопожатие вышло основательным и по-мужски скупым. Боцман, задрав хвост-ёршик, по-хозяйски семенил впереди, указывая дорогу.

По пути к дверям капитан с интересом оглядывался, его взгляд зацепился за мой скромный, огороженный камнями огород.

— Хм, земледелием промышляете, Владимир Иванович? Похвально, флотский порядок сразу видно, да и с землёй оно спокойнее.

Затем он посмотрел на гирлянду солёной рыбы, покачивающуюся на ветру.