Книга Смотритель маяка 1, страница 20 – Сергей Шиленко, Артём Град

Заброс. Грузило тихо плюхнулось в воду, увлекая за собой поплавок, кусок пробки, выкрашенный белой краской. Круги на воде разошлись и затихли.

Три глаза, два моих и один кошачий, пристально уставились на белую точку, центр мира.

Океан дышал, каждым вздохом омывая лицевой утёс маяка, донося до нашей заводи лишь осторожные всполохи, тёмная вода скрывала всё, что происходило в глубине. Я сидел на камне, чувствуя шершавую рукоять удочки, нагревающуюся от ладони. Место ремонта, стянутое медью, ощущалось крепким, что несомненно вселяло надежду на ужин.

Боцман сидел у самого края, превратившись в изваяние, подрагивали только белые усы.

Резко дёрнуло, поплавок нырнул под воду. Я сразу же подсёк, рефлекс сработал быстрее мысли, удилище спружинило, передавая в руку живую упругую дрожь. Есть! Е-е-е-есть!

— Тяни! — скомандовал я сам себе.

Рыба не спешила сдаваться, водила из стороны в сторону, но снасть держала. Я медленно двигал удилищем, стараясь не сорвать зацеп. Та-а-к, сейчас внимательно… Осторожно… Закусила! Через минуту на камнях забилось серебристое тело размером с ладонь, что-то вроде морского окуня, только чешуя мелкая и жёсткая, как наждак.

Боцман тут же оказался рядом, лапа с выпущенными когтями прижала добычу к камню.

— Э нет, брат, — я перехватил рыбу, осторожно вынимая крючок. — Сначала контроль качества.

Кот возмущённо мяукнул, требуя свою законную долю, оказалось, законы здесь устанавливал не я.

— Держи, живоглот, твоя взяла.

Я бросил рыбу ему под нос, и тут же раздался хруст. Боцман не стал тратить время на этикет, он ел с жадностью, урча так, что вибрировали камни.

— Напарник сыт, — констатировал я, вытирая руки о штаны. — Теперь моя очередь.

Второй заброс вышел увереннее, охотничий азарт, древний и простой, проснулся в крови. Я больше не думал о тумане, о кораблях или сигналах купола, сейчас всё внимание поглотили только леска, уходящая к воде, и ожидание рывка. И он последовал.

На этот раз поплавок не утонул, а лёг на бок и пополз в сторону. Подсечка, и рука ощутила приятную тяжесть.

А вот это уже не мелочь!

Удилище согнулось в дугу, но медный бандаж держал мёртво. Я вываживал аккуратно, гася рывки, давая рыбе устать.

Когда вытащил добычу на берег, солнце блеснуло на тёмно-синей спине. Крупная, килограмма на полтора! Это не только ужин, ещё и на завтра останется.

— В ведро, — сказал я коту, который уже нацелился на добавку. — Совесть имей.

Оглушив рыбу, переставил ведро в углубление скалы, подальше от воды и от кота.

Дело пошло.

— Ещё одну про запас, и пойдём домой, — решил я, насаживая последний кусочек тушёнки и забрасывая в третий раз.

Поплавок замер, ждём-с.

Прошла минута, две, гладь успокоилась. Боцман, доев свою порцию, снова занял наблюдательный пост у самой кромки, свесив голову вниз.

Эта поклёвка оказалась странной: не сделав рывка, поплавок медленно, словно нехотя, пошёл вниз, будто к нему привязали кирпич. Я подсёк и едва не выронил удочку.

Леска натянулась струной, издав высокий звенящий звук, удилище согнулось так, что почти коснулось воды. Меня потащило вперёд, и подошвы сапог с противным скрежетом поехали по влажному камню. Зацеп? Нет! Зацеп не тянет тебя в океан.

— Да что там такое⁈ — прохрипел я, упираясь ногами изо всех сил и перехватывая удилище второй рукой.