Книга Воин Сидона, страница 97 – Джин Родман Вулф

У жрецов дом а и семьи недалеко от храма, но мы с Митсерэу живем при обители. Моя жена подметает и моет полы, она за кухарку и прачку, собирает цветы по времени года. Я стерегу храм по ночам. Здесь много золота, и жрецы говорят, что воры уже вынесли все ценности из города мертвых.

— Спи днем, чтобы бодрствовать ночью, – сказал мне Кашта. – Не снимай засов с дверей, пока кто-нибудь из служителей не велит этого сделать. Воры закидывают в окна веревки с крюками, поднимаются по ним внутрь и сбегают по ним же. Убей.

Я обещал все исполнить, а из страха забыть приказы попросил Митсерэу, чтобы напоминала мне их по вечерам сразу же, как проснусь.

* * *

Сегодня ходили на рынок. Кашта думал отправить Митсерэу, но потом решил, что женщине одной будет небезопасно, и разбудил меня. Я оставил щит в храме, но взял дубинку. Половина домов в руинах, но даже в них живут семьи; дети играют среди развалин.

— Очень уж любопытно, – заявила Митсерэу. – Давай прогуляемся, посмотрим город. Он небольшой. Святому Каште скажем, что заплутали.

Я согласился, и мы отправились на прогулку. Видели много полуразвалившихся домов и выломанные двери в пристанищах мертвых. Из разграбленных могил ко мне взывали голоса, но я быстро прекратил их слушать. Сказал Митсерэу:

— Призраков здесь мучит жажда.

Она поведала о восковой женщине, жаждавшей ее крови, и о девушке, бившейся за нас в кошмарной драке, когда нашу сторону приняли даже кобры и львы. Я рассказал о золотой львице, но Митсерэу ответила, что я все забываю и никакой львицы помнить не должен. Однако я помню, очень даже хорошо.

Бывший царский дворец лежит в руинах. Мы прошлись по некоторым его частям, видели бассейн. Митсерэу говорит, что царь есть и сейчас, только правит он из Напаты, а до Мероэ, пришедшего в упадок, ему дела нет. По ее словам, мы пробыли в Напате месяц, если не дольше, но я тогда сильно болел. Свиток она забрала и не отдавала мне, потому что хворый я не смог бы его прятать.

На маленьком рынке торговцев оказалось больше, чем покупателей. Я видел зубы гигантского кабана, кривые бивни длиннее копья. Прямо не кабан, а чудовище. Тут же продавали говядину, свинину, мясо антилопы и речной лошади. Митсерэу говорит, что жрецы едят свинину, но это нечистое мясо. Ей они мяса вообще не дают, чему она только рада.

Торговать на рынок приехали странные люди с юга: эти высокие мужи, покрытые шрамами, красят свои тела в киноварный и белый цвета. Продают копья, большие щиты и длинные ножи. В одном из лотков были стрелы и луки, совсем как у них. Луки показались мне добрыми, они длинные и тугие, а вот у стрел каменные наконечники. Я спросил, отчего так, и владелец ответил, дескать, железо в этих краях дорого стоит. В памяти что-то всколыхнулось. Должно быть, я видел такие наконечники прежде.

Я хотел купить блюдце, но Митсерэу не позволила. Дескать, в доме Кашты полно такой посуды, и принесла мне одно блюдце вместе с едой. Еще я попросил молока; после ужина, приготовленного для семьи жреца, оставалось немного. Митсерэу и его прихватила.

Молоко я налил в блюдце и оставил у трещины, через которую приползает змей. Он мой единственный спутник во время ночной стражи. Пусть знает, что я ему друг. Змеи ведь любят молочко.

Сейчас я пишу и читаю при свете лампы. В окно заглядывает луна, белокурая девушка с круглым бледным лицом. Окна высоки. Время от времени слышно, как елозит в святая святых бог, но стоит мне обернуться, и он замирает.