Онлайн книга «Воин Сидона»
|
Человек слева точно умрет. Сперва я принял его за покойника, но оказалось, он просто спит. О вы, милостивые боги, пусть он кашляет, не просыпаясь, до самого конца. Будьте добры к нему. Стало светлее, и я смог прочитать свиток. В нем говорится, что «Л» все забывает. Не могу вспомнить, кто я. Может быть, этот «Л»? Я пишу так же, как писал он, и вообще почерк у нас одинаковый. Возможно, поэтому свиток остался при мне. Здесь все больны. Некоторые не могут сесть; человек слева – точно. Он харкает кровью. У меня на голове старый шрам, где-то за ухом. Можно нащупать его под волосами, но вряд ли я здесь из-за удара, который его мне оставил. Я очень худ; едва поднявшись на ноги, снова сел. Жаль, не могу выглянуть в окно. Цепь слишком коротка, она соединяет два кольца: одно в полу, второе на лодыжке. Здесь все так прикованы. * * * Я пытался поговорить с человеком справа. Удалось понять несколько слов. Он показал мне рану, которая никак не затянется. Жестами объяснил, что скакал (два пальца посажены на третий), бился (его руки натягивают лук). Был ранен в бок стрелой. Я спросил, не моей ли. В ответ он со смехом покачал головой. Изобразил, как я мечусь в бреду на подстилке, как с криками порываюсь подняться. Устроил целое представление. Похоже, я на время расстался с рассудком и вновь обрел его этим утром. Почему тогда ничего не помню? Не мог же я быть безумен всю свою жизнь. Способен же прочесть этот свиток и писать так же, как в нем написано. Безумца чтению не обучишь, и. * * * Человек справа схватил меня за руку и велел спрятать все. Я послушался. Через несколько мгновений подошли мужчина с копьем и женщина. Женщина невысокая и юная. На спине и руках у нее отметины от палки. Поколотить бы того, кто их оставил. Вот только наберусь сил. Руки женщины скованы цепью тоньше и легче моей. Длины хватает, чтобы женщина могла писать на табличке стилосом. Высокой муж с копьем осклабился, глядя на нас; видно, мы показались ему невероятно забавными. Женщина улыбается только мне. Я понаблюдал; больше никому она улыбок не дарит, лишь поглядывает на них и пишет. Жаль, она не заговорила. Мне хотелось услышать ее голос. Человек справа говорит, что нас продадут – видать, на галеры. Показав на нас, он отсчитал воображаемые монеты. Я попробовал объяснить, что никому не принадлежу. Человек не понял или же просто не поверил. * * * Я спрятал свиток и взял его с собой. Вот как все было. Рано утром приходил кузнец и повесил нам цепь на шею. Не всем, а только мне и еще одиннадцати. У каждого из нас на шее кольцо, концы которого скреплены бронзовой заклепкой. Потом кузнец снял оковы с ног: клал их на маленькую наковальню и разъединял зубилом. Уходя из города, мы свернули подстилки и вынесли их на головах. Я постарался спрятать сумку со свитком как можно лучше: сунул в угол между двух стен и присыпал бурой пылью с пола. Перед уходом завернул ее в лежанку. Мы шли весь день, сопровождаемые четырьмя охранниками с копьями, дубинками и щитами. В колонне есть женщины; они тоже скованы, но идут отдельно. Одна из них улыбнулась, и мое сердце устремилось к ней. Я взглядом попытался сказать, что скоро освобожу и ее, и себя. Надеюсь, она поняла. Сейчас все спят, а я смотрю на звезды и пишу при свете костра. |