Книга Воин Сидона, страница 81 – Джин Родман Вулф

* * *

Рука тяжелая, я слишком много выпил. Однако все же надо записать кое-что. Мы с Митсерэу возвращались в палатку поздней ночью; я буквально тащил ее на себе. У палатки Сахусета сидел на корточках бабуин. Он грыз мартышку, словно пес, глотая мясо вместе с костями. Я постарался заслонить его собой от Митсерэу. Сижу и пишу возле огня.

* * *

Сегодня все готово, но в путь мы не тронулись. Вместо этого совещались в тени паруса, который матросы растянули для нас на шестах. Канджу не хотел, чтобы Митсерэу присутствовала, однако я потом пересказал ей кое-что, а Нехтнефрет, похоже, досказала все остальное. Она присутствовала при разговоре, потому как Тотмактеф ушел в деревню и Алала не желала присоединяться к нам в одиночку. Капитан позвал из палатки Нехтнефрет; тогда Алала улыбнулась, и они с Нехтнефрет сели рядышком.

Агафокл начал:

— Представилась возможность всем нам стяжать богатство и большие почести. Некоторые из вас и так уже кое-что знают. Сахусету ведомо все, и он полностью со мной согласен.

Тот кивнул.

— Сатрап послал Сахусета представлять свой народ, и большинство из вас об этом тоже знает. Благородному Канджу известно то же, что и Сахусету. Сатрап отправил его как своего личного представителя, и это вы тоже знаете. Благородный Канджу хочет посоветоваться с вами, прежде чем решить, как действовать, ибо он человек трезвого суждения.

Капитан сказал:

— Мы не скажем ничего, пока не узнаем, о чем речь.

Агафокл кивнул:

— Я один из вас, если принимаете в свои ряды, но меня не посылал сатрап. Я здесь от имени своего друга Чартхи, человека благороднейших кровей Кемета. Его сын Камес отправился в эти земли на поиски копей фараонов, да так и не вернулся. Чартхи, не скрою, обещал награду, если я отыщу наследника. Без щедрого вознаграждения я бы никуда не поплыл.

Нехтнефрет поинтересовалась:

— Предлагаешь нам долю награды? Сколько?

Агафокл покачал головой:

— Нет, не предлагаю. Награду Чартхи я думаю получить сам, однако копи сулят крупный барыш всем. Большая часть отойдет благородному Канджу, без сомнений, но и для нас останется предостаточно. Я тоже получу долю, да, хотя других, кто заявит права на свою, обделять не намерен. Давным-давно у фараонов в пустыне к западу от Великой реки были золотые прииски. Все знают, где они располагались, и многие, кто приезжал в эти края, видели их. Впрочем, на востоке имелись еще рудники, подальше от реки. И кто видел их?

Ответил Ха:

— До меня доходили слухи. Говорят, и там жила иссякла.

— Кто говорит?

Ха пожал плечами:

— Говорю как слышал.

— Тем, кто интересуется приисками, – сказал Сахусет, – царь Сиаспика показывает истощенные рудники у реки. О тех, что расположены на востоке, в Уауате не спрашивают. О них говорить опасно.

— Я не боюсь царя Сиаспику, – прошептала Алала, – но его боится мой муж. Без супружнего дозволения говорить не стану.

Было сказано еще много всего, но притом ничего важного. Наконец из деревни вернулся Тотмактеф, и ему разъяснили суть дела.

— Муж Алалы, – сказал он, – благоговеет перед благородным Канджу.

Канджу кивнул и с улыбкой произнес:

— Попроси свою жену рассказать все нам. – И Тотмактеф попросил.

— Есть места, куда воины нехсиу не пускают нас пасти скот, – тихо проговорила Алала. – Мы не ссоримся, ведь эти места среди скал и там мало травы. К тому же воины покупают у нас скот.