Книга Воин Сидона, страница 79 – Джин Родман Вулф

Потом говорили еще, о чем я тоже здесь писать не буду. Канджу подозвал меня и представил Ха; потом сказал ему:

— Святой Сахусет – ученый муж из Кемета. Возможно, ты его знаешь? – Сган покачал головой. – Он помогает мне, по поручению сатрапа. Владеет нужной нам речью. – Канджу снова обратился в мою сторону: – Люций, ты не мог бы отыскать его для нас?

Аахмес сказал, что Сахусет сошел на берег. Тогда мы оба отправились на поиски, прихватив четверых кеметских солдат, и вскоре отыскали Сахусета.

Когда мы вернулись на корабль, Митсерэу и Нехтнефрет о чем-то болтали с Алалой. У Канджу не нашлось для меня дела, поэтому я присоединился к ним.

— Мой отец служит в храме Тота, – сказала Алала. – Он жрец и часто говорил, что и я должна выйти за жреца, но здесь подходящих женихов нет. Мой новый муж – из храма Тота в Меннуфере. Он молод, добр и отлично мне подходит.

— Он наш друг, – сказала Митсерэу. – Канджу доверяет ему, как и моему мужу, а значит, он важный человек. Ты познакомилась с моим мужем?

Алала ответила, что еще нет, и тогда Митсерэу представила ей меня.

— Латро иноземец, но нашей речью владеет почти так же хорошо, как и ты.

Алала улыбнулась. Она сразу пришлась мне по душе.

— Для тебя и я чужестранка. Родилась-то здесь, но вот родители мои с юга.

Я спросил, не из Нубии ли она, то есть из Яма, если по-кеметски.

— Все не так просто. Там живет два народа. Мой собственный, меджаи, это львиный народ. Ваши старики упоминали царя Сиаспику. Так вот он – царь нехсиу, крокодильего народа.

— У нас в Кемете, – заметила Нехтнефрет, – меджаями называют стражей царских гробниц и тех, кто приводит преступивших закон на суд.

— Это мы и есть. Вы платите нашим воинам, дабы они стерегли ваши погребальные места и гоняли тех, кто приходит грабить и убивать.

— Ты владеешь речью народа Сиаспики? – спросил я.

— Лучше, чем этой, – ответила Алала и произнесла что-то на незнакомом языке.

— Куда ты дела свою зверушку?

— Я не приводила животных. – Алала бросила на меня озадаченный взгляд. – Моя мать держит кошку, но разве ты ее видел?

Больше я ничего не стал спрашивать, но прежде чем отложить кисточку, должен записать нечто, чему сперва не уделил внимания. На рынке, заметив Сахусета, я указал на него Аахмесу и начал проталкиваться через толпу. Позднее, наедине, воин спросил, как я столь просто узнал Сахусета. Утром Митсерэу ткнула в его сторону пальцем и поведала, кто он. К тому же я заметил его питомца.

— Нет у него питомца, – возразил Аахмес.

А ведь когда мы доставили Сахусета к Канджу, у него на плече восседала обезьянка. Я спросил у Митсерэу, не вижу ли я зверей, которых не видят остальные. Жена ответила, что не может знать. Выглядела она при этом испуганной.

Урей говорит, что память моя сохраняет лишь богов.

* * *

Мы вошли в канал. Он длинный, извилистый, и течение в нем едва заметно; вода здесь не стремительна, как на порогах. Корабль тянут десять пар волов, следуя по дороге вдоль водного пути. Как по мне, это очень медленно, но Митсерэу говорит, что по реке мы частенько плыли и того тише. Я бы пешком шел гораздо быстрее. По словам Митсерэу, я все забываю; Урей согласен. Завтра же сойду на берег и прогуляюсь, погляжу, что там да как впереди. Попросил их напомнить об этой затее.