Книга Воин Сидона, страница 80 – Джин Родман Вулф

* * *

Утром Митсерэу напомнила, что я хотел пройтись пешком вперед нашего судна, пока солнце еще не палит. Она заставила меня взять с собой Урея. Нас подслушал Канджу. Он разрешил прогуляться, но велел прихватить двух солдат. Так мы и сошли на берег: Аахмес, Багину из Парсы, Урей и я.

В этой местности земля приподнята, отсюда и пороги. Чем выше, говорит Багину, тем дальше земля Кемета. Он всадник и часто жалуется, что мы не верхом. По его словам, было бы лучше, если бы сатрап отправил нас в путь на конях. Может, и так, но тогда всю поклажу пришлось бы грузить на коней и ослов. С конями в этом краю туговато, а ослы слишком бы нас замедлили. Корабли нуждаются в смоле, парусине и порой в свежих досках; зато их не нужно кормить и поить каждую ночь, они не мрут и не страдают от болезней.

Я отложил кисточку, чтобы побеседовать с одной женщиной. Она говорила о своем муже, каком-то писце и слуге Канджу (если верить Митсерэу).

Женщина много мне поведала.

— Люди Кемета считают себя очень мудрыми, – сказала она, – но про юг им известно не много. Их пращуры знали и то больше.

Она описала мне пятнистого оленя выше любого дерева и протянула золотую заколку для плаща в виде такого животного. Не могут олени быть настолько высокими!

— В Кемете говорят о земле Ям, но земли Ям нет, от нее остались воспоминания. Говорят о Куше так, словно кроме него на юге больше земель не было. Есть речное царство с таким названием, где разводят прекрасных коней. Тамошний народ свиреп.

Она указала на юго-восток.

Я заметил, что с лошадьми в той стороне точно не жестоки, иначе их скакуны не были бы прекрасны. Она согласилась.

Ее народ так же разводит коней и пасет скот, следуя за травой. Не знаю, что она имела в виду, но спрашивать не стал. Сатрап платит им за охрану границ Кемета; даже без коней и собак они отличные следопыты.

Всего этого я не знал, пока мы шли по тропинке, которой следуют волы. Мы видели небольшого оленя, очень красивого и изящного, с острыми рогами. Багину хотел подстрелить его, но я велел подождать вечера, когда придет время отдыхать и ужинать. Урей отвел меня в сторонку, сказав, что, пока нас нет, Митсерэу может возлечь с другим мужчиной. Я спросил, откуда у него такие подозрения, и он ответил, дескать, не зря же она отправила его со мной. Эти доводы показались мне мудрыми, и, когда солнце разошлось, я немедленно остановился. Корабль настиг нас примерно в середине дня. Канджу расспросил о деревне, которую мы видели на противоположной стороне канала.

Эллин пришел к нам на корабль. Митсерэу говорит, что он и прежде плыл с нами, и жалуется, будто бы он пялится на нее. На Митсерэу заглядываются и матросы с солдатами, однако она отсиживается в палатке, прячась от эллина.

Мы разбили лагерь у прибрежного городка, построенного из глинобитного кирпича. Его жители так же темны, как Алала. Я спросил их, нет ли в городе храма Красного бога, перечитав то, что мне сказал человек с пламенем на ладони. Храма здесь нет. У Алалы руки темны только с тыльной стороны; так же и у местных. У пламеннорукого были черны и ладони.

Эллин долго беседует с Сахусетом. Хотелось бы знать, о чем именно, но они сидят у палатки Сахусета и замолкают всякий раз, стоит кому-то приблизиться.